?

Log in

No account? Create an account

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com

Зачем Ходорковскому… революция?

Господин Ходорковский решил, что в России будет революция. Он бы хотел бескровного переворота, но не уверен.
Почему будет революция? А потому, что сам Путин не уйдет.
В призыве революции ясно слышится мечта Ходорковского о свободе.
Ходорковскому – свободу, оппозиции – власть. Иного варианта, кроме революционного, не дано.

В представлениях большинства россиян оппозиция это не Зюганов, Жириновский или Миронов, это – Лимонов, Немцов, Касьянов.
Внесистемная оппозиция в той или иной форме присутствовала в нашей истории всегда и у нее сложная наследственность.
Российской государственность - изначально выстроенная в виде интровертной колонии - наложила тяжелую печать на мировоззрение той части интеллигенции и представителей свободных профессий, которая традиционно формирует не конституированную, существующую вне властных структур, оппозицию.
Можно сказать, что в России уникальная власть породила уникальную оппозицию. Жесткое (иногда - жестокое) подавление всех проявлений инакомыслия, нашло свое отражение в том, что в России оппозиция могла изначально легализоваться только на том уровне, на котором выстраивала свою легитимность власть (Бог). "Слова гневливые" царь выслушивал от божьих людей - юродивых. Только им традицией было позволено "пенять вины" самодержцу.
Юродивые на Руси - первые в ее истории вневластные оппозиционеры. Существо их социального положения - эпитеты "юрод" и "похаб" были синонимами - полностью исключало возможность отождествлять их со статусной оппозицией. Они исполняли свою оппозиционную функцию абсолютно бескорыстно, исключительно в силу и в оправдание занимаемого ими общественного положения.
Будучи в обыденном сознании людьми "не от мира сего", юродивые рассматривались и властью, и народом, как нечто особенное, уникальное. Юродивый в умах современников воспринимался как рупор высшей воли. Обличение царей и его приближенных было неотъемлемой частью юродства. Самое яркое свидетельство отповеди дает древняя летопись о беседе юродивого св. Николы с Иоанном Грозным. Никола поставил перед царем сырое мясо, в день Великого поста, и в ответ на отказ Иоанна: "Я христианин, и в пост мяса не ем", - возразил: "А кровь христианскую пьешь?".
Внесистемная оппозиция, оформившаяся изначально гражданскими подвигами Радищева и Чернышевского в некое содержательно внятное, более-менее массовое общественное движение, традиционно воспринималась российской властью скорее, как проблема морали, нежели политики.
Основная и главная особенность России в том, что в ней не существовало и не существует традиций гражданского противостояния власти. Традиции террора, силового противоборства, ношения мученического венца... - это было. А традиций диалога с властью - не было.
В России не существовало и практики гражданской идеологической борьбы. Не было российского Мартина Лютера, не было и Яна Гуса.
Борьба идей в России состоялась внутри оппозиции. Но не вне ее. Попытки затеять дискуссию с властью, конечно, были, но они не оказались поддержаны обществом и заканчивались эмиграцией или ссылкой. Этот опыт напрочь отбил охоту у оппозиции дискутировать с российской властью.
Власть по сути своей, по имманентно присущей ей функции организованного насилия (или его угрозы), противостоит народу. Но она имеет массу наработанных способов это скрывать.
У российской власти есть такой опыт. В России есть эта традиция.
В России власть искала и ищет единения с народом через головы тех, кто по своему социальному статусу стоит между ними. Царь-батюшка, добрый Ленин, мудрый Сталин, честный Андропов, решительный Ельцин, "свой в доску" Путин - эти сказочные персонажи постоянно "дежурят" в народном сознании.
Иллюзии подобного рода и насаждались, и сохраняются.
На этой основе сложилась, лишь изредка (но зато очень сильно) нарушаемая, российская традиция - народ власть поддерживает.
И если судить по уровню электоральной поддержки внесистемной оппозиции, то сформировавшееся мнение о том, что оппозиция маргинализирована, представляется весьма обоснованным.
Такой вывод был бы справедлив в любой другой стране, но не в России.
Дело в том, что российская непримиримая оппозиция находится вне того круга, который по всем социальным, юридическим, статистическим, каким угодно иным канонам образует российское общество. Оппозиция, территориально располагается в этой стране, но на самом деле, de facto существует в иной, и эта иная страна - или не-Россия, или другая Россия. Этот феномен напоминает то место на нашей планете, где темно-кофейные воды Риу-Негру не смешиваясь, текут рядом с мутной Солимоэс.
Можно признать, что внесистемная оппозиция образовала страну, выделившуюся, обособившуюся в России. Понимание этого факта многое меняет в оценке сложившейся ситуации и кое-что объясняет.
Специфика российских реалий в том, что здесь вопрос о статусе свободного гражданина (то есть гражданина имеющего внутреннее право на собственную позицию) стоял и стоит более жестко и решается совсем иначе, нежели в странах западных демократий. В среде питающей российскую оппозицию считается, что свободен лишь тот, кто отвергает власть и при этом не принадлежит к закабаленному народу. Это credo современной российской оппозиции, которое она, нисколько не стесняясь, широко афиширует. Она одинаково враждебна и к власти, и к народу России.
В отличие от европейской (американской) традиции, у российской оппозиции (в России это почти синоним политически активной части интеллигенции) нет ни малейшего умысла на поиск народной благосклонности даже в перспективе. Эта электоральная благосклонность для нее недостижима, да и не нужна. У оппозиции иная технология достижения искомого результата.
Отношения с народом России внесистемная оппозиция строит, занимая позу брезгливого миссионера. Оппозиционеры искренне уверены в том, что народ, не принимающий посылаемого ему сигнала и не готовый по первому же их требованию смести существующий режим - погряз в ереси. Коллективная воля такого народа не может считаться источником власти. Поэтому на него не распространяются нормы демократии: выбор тех, кто променял свободу на колбасу - не легитимен.
Именно такое "объяснение" сущего позволяет российским оппозиционерам примирить внутри себя свое самоназвание - "демократы", с явным пренебрежением к нормам демократии.
В оппозиционной среде считается, что народ российский должен еще расти, и расти для того, что бы получить почетнейшее право поставить над собой деятелей, типа Б. Немцова. А он так это и заявляет: "люди, которые поддерживают меня ...люди достойные, приличные и образованные. Но если выяснится, что большинство ...с рабскими мыслями в голове, то тогда такой ...как я, им просто не нужен"
"В России нет свободы слова" - пишут в своих творениях оппозиционеры. Вообще-то такие утверждения, легально распространяемые, в нескольких сотнях тысяч экземпляров федеральными СМИ, любой объективный и независимый наблюдатель должен был бы принять за проявление психического нездоровья авторов. А они, на самом деле, является ничем иным, как констатацией, скрытого от глаз непосвященного, факта: средства массовой информации, говорящие об отсутствии свободы слова, находятся в той, другой, их стране, но не в России. А в посконной, сермяжной России свободных, в понимании оппозиционеров, СМИ действительно нет.
У жителей этой иной страны приняты другие критерии: в ней Россия - агрессор, а Грузия - жертва, Ходорковский - святой, а прокуроры - злодеи.
Население не-России имеет иные предпочтения: они смакуют каждую неудачу России, радуются ее потерям и сквозь зубы признают ее победы. В оппозиционной среде совершенно естественно выглядит признание источником всех российских благ и достижений Бога (случая, цен на нефть...) и родником всей и всяческой скверны В. Путина.
И в межгосударственных отношениях не-Россия и Россия имеют разных врагов и разных союзников. И это происходит не потому, что население не-России предало интересы страны, выдавшей им паспорта. Они ничего не предавали, просто та Россия, в которой руководят Д. Медведев и В. Путин - это не их страна.
Представления оппозиционеров о разумном устройстве нашей части цивилизации могут быть реализованы только при крушении существующего в России режима. Но здесь присутствует трезвое понимание того, что крушение без внешнего воздействия недостижимо. И помощь оппозиционеры ищут, ждут и призывают.
Примеры? "Их есть у меня".
В.А.Рыжков - краса и гордость российской оппозиции завил в The New York Times: " …вопрос к вам, американцам: когда эти цены (на нефть) снизятся? Для нас, российских демократов, это единственная надежда".
Цель оппозиционеров (возможно и не вполне осознаваемая каждым из них) заключается в реставрации интровертной колониальной системы в России. Они морально готовы занять место элиты, образующую метрополию. Она-то и переустроит страну, перевоспитает "спятивший" народ.
Как это достичь?
Сложный вопрос.
Для начала сойдет обмен ощущениями: грядет революция.

В местах, именуемых в российской традиции «не столь отдаленными» всегда дежурит ожидание амнистии. Изменение контингента сидельцев добавляет к этому ожидание революции.

Comments