?

Log in

No account? Create an account

January 2018

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com

ОБЪЕКТИВная ГАЗЕТА 21 октября 2008 г. № 106(133)

Продолжение лекции: "Мировой кризис и экономическая наука"

Часть третья.


Все рассмотренные нами четыре аспекта, отражающие качественную специфику экономической науки:
- мерцающий характер исследуемых тенденций,
- общественная рефлексия на создаваемые продукты,
- отсутствие объективного критерия оценки,
- временной информационный лаг,
все это, в комплексе, создает существенную степень неопределенности в рамках хозяйственных систем разного уровня. А в условиях любой неопределенности формируется потребность в различных видах снадобий, помогающих всем и сразу, возникает почва для веры в чудеса. В нашем случае это чудеса экономические. На практике это особенность проявляется в формировании, чередой меняющих друг друга, «повальных» увлечений модными экономическими поветриями. Ими, в разное время, были: научная организация труда, сетевые методы планирования, системный подход, функционально-стоимостной анализ, комплексная система оценки качества, и так далее и так далее.
Где это все сегодня? Все что не модно, то забыто.
А сегодня все, также повально, увлечены управлением рисками. Но это постепенно уже проходит и на очереди новое всеизлечивающее средство, помогающее всем и везде – повышение уровня корпоративного управления.

Но перейдем к практическим вопросам. Что же позволяет мне утверждать, что экономическая теория ушла от практики?
Начнем с целевой функции экономики. Сегодня теория экономики – «экономикс» определяет целью экономики распределение редкостей.
Приведу определение классиков «Экономикс» П. Самуэльсона и В. Нордхауса . Они написали, что «экономикс» - это наука о том, как общество использует ограниченные ресурсы для производства ценных товаров и распределяет их между различными группами населения...
Таких и подобных определений великое множество, но все они сходятся в главном: «Экономикс» – наука, изучающая способы распределения ограниченных (редких) ресурсов для производства материальных благ.
Мне трудно комментировать этот, господствующий в умах теоретиков экономикс, раритетно-антикварный подход к определению сути того, чем должны заниматься экономисты. За многие годы своей работы, я видел экономистов, занятых распределением редкостей, (проще говоря – дефицита) только в Госплане и Госснабе СССР. Но тогда в дефиците было все, кроме одной позиции – полиэтиленовых мешочков.
Более никогда, ни у нас в стране, ни за рубежом я не видел ничего подобного. Нигде и никогда экономисты редкости не распределяют. В лучшем случае, этим занимаются технологи.
И здесь я готов сообщить вам две новости.
Одна хорошая, а другая плохая.
Плохая новость заключается в том, что ученые-экономисты не имеют представления о том, чем должна и чем реально занимается экономика.
Вторая новость – хорошая.
Этот выявленный нами факт не имеет ровным счетом никакого значения. Преподаватели университетов студентам сказку о распределении редкостей расскажут, а студенты преподавателям на экзаменах ее же перескажут. На этом все и закончится.

Так чем же занимается экономика реально?
Можно считать установленным факт отсутствия открытых экономикой законов, подобных тем, что наполняют науки естественного направления. Поэтому, надо признать, что у экономики другое предназначение. Она не может открывать вечные законы, но она может иное.
Экономика обобщает и систематизирует опыт, используя для этого все возрастающие объемы все более качественной и оперативной информации. Проверяя технические, технологические, организационные проекты на предмет возможности повторения в них прошлых, зафиксированных ею ошибок, экономика способствует снижению уровня неопределенности при принятии управленческих решений. Но никогда не сводит ее к нулю.
Экономика отличается от здравого смысла тем, что владеет аппаратом, позволяющим одновременно проверять на непротиворечивость большое, даже огромное количество взаимосвязанных управленческих решений. Достигается это при помощи использования самого гениального, но безымянного изобретения экономики – баланса.
Самая первая хозяйственная задача периода дикости - определение приемлемой величины запаса, трансформировалась в основную проблему любой экономической системы: поиск оптимального соотношения между накоплением и потреблением. Экономика ищет всему меру и рекомендует соотношения. Сами собой подобные соотношения, которые правильнее называть пропорциями, не устанавливаются. Здесь задеваются интересы людей и групп. Происходит борьба. Сегодня она ведется, как правило, не при помощи дубины, а с использованием стимулов и определенных рычагов воздействия на интересы противостоящих сторон. В этой борьбе принимают участие как отдельные хозяйствующие субъекты (включая и личные хозяйства граждан), так и государство. Всех, имеющих отношение к этим процессам, объединяет то, что они стремятся повлиять на мотивацию своих контрагентов.
Все действия ненасильственного характера, направленные на изменение мотивации хозяйствующих субъектов, сопровождающие установление пропорций распределения и перераспределения создаваемого обществом продукта и составляет основу потребности в том занятии, которое называется «экономика». Делается ли это с учетом научных изысканий с аналогичным названием или без них, сути дела не меняет.
Все традиционные виды экономической работы: формирование кредитно-денежной политики, определение цены, поиск эффективных направлений инвестиционной деятельности и т.д. - все они вместе представляют собой лишь частные инструменты решения главной задачи. Эта задача состоит в поиске оптимальных пропорций, важнейшей из которых является распределение дохода на потребление и накопление. Это основной результат, получаемый при реализации того, что на уровне фирмы носит название «управление», а на уровне государства – «экономическая политика».
Необходимо особо отметить, что никогда и никто, ни на каком уровне, ни при каких жизненных обстоятельствах в реальной практике хозяйствования, будучи в здравом уме и твердой памяти, не принимал и не принимает решений только и исключительно на основании экономических доводов. Значение этих доводов-рекомендаций может варьироваться в каждом конкретном случае, но они составляют лишь часть информации, необходимой практику-управленцу. Свобода принятия решения предполагает ответственность за его результаты. Экономика - безответственна. Поэтому она лишь инструмент управления, хотя и постоянно претендующий на большее.
Есть еще один аспект проблемы взаимодействия экономической науки и практики, и он не так безобиден, как размытое представление об общественном предназначении этого вида деятельности.
Думаю, что не надо доказывать - экономика начинается там, где появляются деньги. А деньги имеют смысл только тогда, когда существуют цены. Поэтому для экономистов понимание сути процессов ценообразования, это не только важное, но и самое практически ценное знание.
И вся проблема в том, что сегодня экономика вооружена не смутными, а превратными представлениями о природе цены.
Курс ценообразования в «экономикс» начинается с изучения «ножниц Маршалла». Его схема формирования равновесной цены приводится в каждом учебнике этой классической дисциплины.
Приведу пример из учебника «Экономикс» Джона Сломана (с.57). В нем рассматривается пятимесячная история продажи картофеля.

Таблица
Рыночный спрос и предложение картофеля (ежемесячно).


На графике это выглядит так



Глядя на эти таблицу и график, мне интересно знать: кто-нибудь анализировал эту схему с позиций сермяжной практики, примерял ее к реалиям жизни?
Смотрите сами.
Первый месяц.
Предложение– 100 тонн.
Спрос - 700 тонн.
Всем желающим картошки явно не хватит. Но продавцы держат цену – 20 пенсов за килограмм и не центом больше. Толпа, надо пролагать вокруг них – ужасная. Все давятся. Полицейские следят за порядком и, надо думать наблюдают за соблюдением дисциплины цен. И иначе – никак. Это какую силу воли надо иметь продавцу, чтобы в условиях страшного дефицита не поднять цену.
А как можно охарактеризовать продавцов, которые в четвертый месяц торговли не продали и половины от привезенного картофеля, но в следующем месяце везут еще больше и при этом повышают цену?
У меня к автору этой схемы есть конкретный вопрос: кто сказал, что картофель в первом месяце должен стоить 20 пенсов? Откуда появилась эта цифра? Кто дал директиву на эту, как мы все понимаем, неравновесную цену?
Эту цену, как и всю эту далекую от рыночных реалий схему, сформировал ее автор – Альфред Маршалл. Его биограф, уже упоминавшийся здесь Джон Кейнс, писал, что Маршалл с большим сомнением оценивал свои познания в области реальной практики. И, как мы можем убедиться на примере созданной им схемы формирования равновесной цены, не зря.
Вряд ли найдется кто-либо, кому приходилось в условиях рыночной экономики лично наблюдать ситуацию подобную той, которая отражена в этих данных. Думается, что те, кто торгуют и покупают за пенсы, судя по достигнутым ими результатам, не заслуживают такой иллюстрации их деятельности.
Огромная часть курса «Экономикс» является производной от схемы Маршалла. Десятки страниц учебников заняты изучением перемещения кривой спроса и предложения на графике: то вверх, то в сторону. И каждому новому положению кривых дается соответствующее научное объяснение. Понятно, что собственная значимость этих объяснений не выше ценности начального заблуждения.
В реальной хозяйственной практике равновесная цена формируется, конечно, совершенно иным способом. И все было бы не так плохо, если бы мы знали ответ на вопрос: чем, какими знаниями вооружена экономическая наука и что она с этим багажом может предложить обществу для защиты от кризисов, разрывающих финансово-хозяйственную систему мира?
Экономика в определенной степени подобна сейсмологии. Сейсмология сегодня находится на таком уровне развития, при котором она не в состоянии предупредить людей о точном времени и конкретном месте предстоящего землетрясения. Но она уже способна выделить зоны их максимальной вероятности и предложить информацию, перерабатываемую в нормативы для строительства сейсмостойких зданий в этих районах. Но уровень неопределенности, с которым сталкивается сегодня сейсмология, на порядок порядков ниже, чем у экономики. Поэтому мы более беззащитны перед экономическими катаклизмами, чем перед стихийными разрушительными природными явлениями.
Я думаю, что сегодняшнее состояние, в котором пребывает наша наука, мало чем качественно отличается от того, в котором она была и сто, и двести лет тому назад. Проблемы, которые мы сегодня обсуждаем, возникли не сегодня и не вчера. Недаром еще в XIX веке великий мыслитель Томас Карлайл назвал экономику "мрачной наукой".
С ореолом «мрачности» надо расставаться. Но где оно, то звено, потянув за которое, по образному выражению Владимира Ленина, мы можем вытащить всю цепь?
Мне представляется, что это звено в формировании новой системы связи экономической науки и практики. Эта связь постепенно - сразу не получится - должна создаваться путем привлечения для преподавания экономических дисциплин специалистов, имеющих успешный опыт реальной практической работы.
В преподавании экономики нужно переходить от «принципа политрука» к «принципу командира».
Командир говорит: «Делай как я».
Политрук говорит: «Делай, как я сказал».
Осуществить такой переход будет трудно. Очень трудно. Но иначе, наверное, нельзя.

Comments