?

Log in

No account? Create an account

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com

ОБЪЕКТИВная ГАЗЕТА. 01 мая 2009 года №23 (179)

Оппозиция в России.
Часть шестая.
ОППОЗИЦИЯ - ДРУГАЯ СТРАНА.
В представлениях большинства россиян оппозиция, не имеющая отношения никакого отношения ни к одной из ветвей власти (внесистемная, вневластная), и является той, единственно достоверной формой, в которой может существовать это общественное явление. Если говорят: «оппозиция», то обывателю ясно о ком, идет речь. Это не Зюганов, это – Лимонов.
Такая оппозиция в той или иной форме присутствовала в нашей истории всегда и у нее сложная наследственность.
Российской государственность – изначально выстроенная в виде интровертной колонии - наложила тяжелую печать на мировоззрение той части интеллигенции и представителей свободных профессий, которая традиционно формирует не конституированную, существующую вне властных структур, оппозицию.
Можно сказать, что в России уникальная власть породила уникальную оппозицию.
Жесткое (иногда – жестокое) подавление всех проявлений инакомыслия, нашло свое отражение в том, что в России оппозиция могла изначально легализоваться только на том уровне, на котором выстраивала легитимность власть. Это конечно не мог быть уровень окружающей суверена элиты и, тем более, плебса. «Слова гневливые» царь выслушивал от божьих людей – юродивых. Только им традицией было позволено «пенять вины» самодержцу.
Юродивые на Руси – первые в ее истории вневластные оппозиционеры. Существо их социального положения - эпитеты "юрод" и "похаб" были синонимами в Древней Руси - полностью исключало возможность отождествлять их со статусной оппозицией. Они исполняли свою оппозиционную функцию абсолютно бескорыстно, исключительно в силу и в оправдание занимаемого ими общественного положения.
Будучи в обыденном сознании людьми «не от мира сего», юродивые рассматривались и властью и народом, как нечто особенное, уникальное. Юродивый в умах современников воспринимался как рупор высшей воли. Обличение царей и его приближенных было неотъемлемой частью юродства. Самое яркое свидетельство отповеди дает древняя летопись о беседе юродивого св. Николы с Иоанном Грозным. Никола поставил перед царем сырое мясо, в день Великого поста, и в ответ на отказ Иоанна: "Я христианин, и в пост мяса не ем", - возразил: "А кровь христианскую пьешь?".
Внесистемная оппозиция вне властного круга, оформившаяся изначально гражданским подвигом Радищева и Чернышевского в некое содержательно внятное, более-менее массовое общественное движение, традиционно воспринималась российской властью скорее, как проблема морали, нежели политики.
Основная и главная особенность России в том, что в ней не существовало и не существует традиций гражданской оппозиционной борьбы с властью. Традиции террора, силового противостояния, ношения мученического венца… – это было. А традиций диалога с властью – не было.
В России не существовало и практики гражданской идеологической борьбы общества (или его части) с властью. Не было российского Мартина Лютера, не было и Яна Гуса.
Борьба идей и позиций в России состоялась внутри гражданской оппозиции. Но не вне ее. Попытки затеять дискуссию с властью, конечно, были, но они не оказались востребованы обществом и заканчивались эмиграцией или ссылкой. Этот опыт напрочь отбил охоту у оппозиции дискутировать с российской властью.
Власть по сути своей, по ее имманентной функции организованного насилия (или его угрозы), противостоит народу. Но она имеет массу наработанных способов это скрывать.
У российской власти есть такой опыт. В России есть эта традиция.
В России власть искала и ищет единения с народом через головы тех, кто по своему социальному статусу стоит между ними. Царь-батюшка, добрый Ленин, мудрый Сталин, честный Андропов, решительный Ельцин, «свой в доску» Путин – эти сказочные персонажи постоянно «дежурят» в народном сознании.
Иллюзии подобного рода и насаждались, и сохраняются.
На этой основе сложилась, лишь изредка (но зато очень сильно) нарушаемая, российская традиция - народ власть поддерживает.
И если судить по уровню электоральной поддержки внесистемной оппозиции, то сформировавшееся мнение о том, что оппозиция маргинализирована, представляется весьма обоснованным.
Такой вывод был бы справедлив в любой другой стране, но не в России.
Дело в том, что российская внесистемная оппозиция находится вне того круга, который по всем социальным, юридическим, статистическим, каким угодно иным канонам образует российское общество. Оппозиция, территориально располагается в этой стране, но на самом деле, de facto существует в иной, и эта иная страна – или не-Россия, или другая Россия. Этот феномен напоминает то место на нашей планете, где темно-кофейные воды Риу-Негру не смешиваясь, текут рядом с мутной Солимоэс.
Можно признать, что внесистемная оппозиция образовала страну, выделившуюся, обособившуюся в России. Понимание этого факта многое меняет в оценке сложившейся ситуации и кое-что объясняет.
Специфика российских реалий в том, что здесь вопрос о статусе свободного гражданина (то есть гражданина имеющего внутреннее право на собственную позицию) стоял и стоит более жестко и решается совсем иначе, нежели в странах западных демократий. В среде питающей российскую оппозицию считается, что свободен лишь тот, кто отвергает власть и при этом не принадлежит к закабаленному народу. Это credo современной российской оппозиции, которое она, нисколько не стесняясь, широко афиширует. Она одинаково враждебна и к власти, и к народу России.
В отличие от европейской (американской) традиции, у российской оппозиции (в России это почти синоним политически активной части интеллигенции) нет ни малейшего умысла на поиск народной благосклонности даже в осязаемой перспективе. Эта электоральная благосклонность для нее недостижима, да и не нужна. У оппозиции иная технология достижения искомого результата.
Отношения с народом России внесистемная оппозиция строит, занимая позу брезгливого миссионера. Оппозиционеры искренне уверены в том, что народ, не принимающий посылаемого ему оппозиционного сигнала и не готовый по первому же их требованию смести существующий режим – погряз в ереси. Коллективная воля такого народа не может считаться источником власти. Поэтому на него не распространяются нормы демократии: выбор тех, кто променял свободу на колбасу – не легитимен.
Именно такое «объяснение» сущего позволяет российским оппозиционерам примирить внутри себя свое самоназвание – «демократы», с явным пренебрежением к нормам демократии.
В оппозиционной среде считается, что народ российский должен еще расти, и расти для того, что бы получить почетнейшее право поставить над собой деятелей, типа Б. Немцова. А он так это и заявляет: «люди, которые поддерживают меня …люди достойные, приличные и образованные. Но если выяснится, что большинство …с рабскими мыслями в голове, то тогда такой …как я, им просто не нужен» (http://www.gazeta.ru/politics/2009/04/27_a_2980049.shtml).
«В России нет свободы слова» – пишут в своих творениях оппозиционеры. Вообще-то такие утверждения, легально распространяемые, в нескольких сотнях тысяч экземпляров федеральными СМИ, любой объективный и независимый наблюдатель должен был бы принять за проявление психического нездоровья авторов. А они, на самом деле, является ничем иным, как констатацией, скрытого от глаз непосвященного, факта. И для оппозиции это действительно - факт, поскольку средства массовой информации, говорящие об отсутствии свободы слова, находятся в той, другой, их стране, но не в России. А в посконной, сермяжной России свободных, в понимании оппозиционеров, СМИ действительно нет.
У жителей этой иной страны приняты другие критерии: в ней Россия – агрессор, а Грузия – жертва, Ходорковский – святой, а прокуроры – злодеи.
Население этой страны имеет иные предпочтения: они смакуют каждую неудачу России, радуются ее потерям и сквозь зубы в исключительных случаях признают ее победы. В оппозиционной среде совершенно естественно выглядит признание источником всех российских благ и достижений Бога (случая, цен на нефть…) и родником всей и всяческой скверны В. Путина.
И в межгосударственных отношениях не-Россия и Россия имеют разных врагов и разных союзников. И это происходит не потому, что население не-России предало интересы страны, выдавшей им паспорта. Они ничего не предавали, просто та Россия, которой руководят избранные народом Д. Медведев и В. Путин - это не их страна. Представления оппозиционеров о разумном устройстве нашей части цивилизации могут быть реализованы только при крушении существующего в России режима.
Но здесь присутствует трезвое понимание того, что крушение без внешнего воздействия недостижимо. И помощь оппозиционеры ищут, ждут и призывают.
Примеры?
«Их есть у меня».
В.А.Рыжков - краса и гордость российской оппозиции, в феврале 2007 года завил в The New York Times:
«Когда цены на нефть выросли, реформы замедлились, Россия стала более закрытой страной, а ее экономика - более ориентированной на государство. В прошлом году мы наблюдали рекордно высокие нефтяные цены и полное отсутствие реформ. Именно из-за этого Freedom House в прошлом году объявил Россию 'несвободной страной'. Поэтому вот вопрос к вам, американцам: когда эти цены снизятся? Для нас, российских демократов, это единственная надежда»
Цель оппозиционеров (возможно и не вполне осознаваемая каждым из них) заключается в реставрации интровертной колониальной системы в России. Они морально готовы занять место элиты, образующую будущую метрополию. Она-то и переустроит страну, воспитает, выбравший не тех, кого следует, а потому «спятивший» народ.
Как этого достичь?
Сложный вопрос.
Для начала мягко и ненавязчиво вбрасывается мысль о благотворном влиянии оккупации страны-недоросля, державой с более высоким уровнем развития демократических институтов. Журнал «Коммерсант-Власть» в самых радужных тонах описывает исследования, подтверждающие благотворность импульса, заданного французской оккупацией странам Европы в XIX веке. (№16-17, 2009г., С. 40-41).
Или Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ, 22–23 марта 2008) «исследуется» вопрос: «Что бы Россия выиграла, если бы отказалась от самостоятельной внешней политики?»
Но это планы на отдаленное будущее.
А сегодня готовится платформа для грядущих преобразований, путем превращения России в страну-изгоя.
И в этом процесс внесистемная оппозиция лишь помогает, способствует, работает «на подхвате». Первенство в этом многотрудном деле принадлежит западным интеллектуалам. И сделано в этом отношении уже многое: в сознании среднестатистического западного обывателя, Россия в последние годы стабильно является врагом №1.
В своем неуёмном стремлении «поставить Россию на место», западные СМИ давно перешли все нормы приличия, используя способы и методы позволительные лишь на войне, в данном случае – информационной. Чего стоят такие пассажи, как этот: «Зло вернулось на землю, и оно говорит по-русски…» - Sueddeutsche Zeitung.
И этого «добра» в мировом информационном пространстве много. Даже с избытком.
Утрированно негативный фон, которым рисуют нашу действительность западные СМИ, сопровождается демонстрацией пикирующих едва ли не в запредельные области рейтингов страны в разнообразных оценочных компаниях: по уровню свободы СМИ, коррупции, демократии…
Вопрос о том, является ли объективность элементом демократии, когда это касается России, перед редакциями ведущих западных информационных агентств не стоял и не стоит. Вал хамства и предвзятости в отношении нашей страны вышел из-под контроля разума и заметен не только нам. Сэр Тони Брентон (посол Великобритании в России), в газете The Financial Times, отметил, что западные СМИ демонизируют образ России, в котором «часто очень трудно узнать страну, какой видим ее мы, кто в ней живет и любит в ней находиться».
Почему это происходит?
Отношение к России в мире лишь отчасти детерминировано характеристиками процессов в ней протекающих и позицией занятой руководством страны на международной арене. Более существенно то, что Россия в западном сознании играет роль «плохого парня» в приличной компании. И эту роль у нас заберут только в том случае, если для неё найдется другой, более яркий исполнитель.
И ни в каком ином.
Сегодня еще живы те, кто помнит, что роль «плохого парня» играла Германия.
Так устроен этот мир, что самооценка как отдельной личности, так и общества, полностью зависит от признаваемых нами характеристик нашего окружения. Белым и пушистым ты можешь ощущать себя только на фоне грязного и вонючего соседа. И если выясняется, что он не грязный и пахнет вполне сносно, то и ты уже не такой белый и не совсем пушистый. И для того, что бы уверенно чувствовать себя демократом абсолютно необходимо иметь рядом пример тоталитарного свойства.
Роль внесистемной оппозиции в этом процессе проста и понятна – формировать информационные поводы.
В речах лидеров оппозиции, внутренний мир России рисуется красками, позаимствованными у авторов инсталляций, демонстрирующих публике продукты человеческой жизнедеятельности. Заголовки типа: «Два клоуна подтираются конституцией», не только отражают сохранение в оппозиции рудиментов юродства, но и провоцируют власть. Авторы подобных заголовков совершенно искренне хотят немножко «пострадать» от рук ненавистного режима. И они также вполне искренне обижаются на то, что режим их игнорирует, не заточая в узилище. А власть терпит – иное грозит постоянно дежурящими ответами со стороны партнеров и союзников не-России. Поправку Джексона-Веника никто так и не отменил.
Относительная экстерриториальность российской оппозиции хотя и сложная, но понятная конструкция. В мире известны и более радикальные варианты, где противостояние непримиримой оппозиции и власти выливается в вооруженную борьбу.
Подобные существующей в России, формы противостояния власти и оппозиции характерны для стран с не устоявшейся политической системой.
История России, давшая пример существования враждебной народу, опирающейся на иноземный диктат, власти создала прецедент, повторение которого и является целью вневластной внесистемной оппозиции. Отсюда и методы, из этого и технология достижения цели, основывающаяся на постоянном педалировании противостояния России со странами традиционных демократий.
России в кои-то веки повезло: эксперимент с цветными революциями поставлен не над ней. Сегодня ни у кого не возникает и тени сомнения в том, что если оппозиция получит власть, то она не предложит россиянам никакой другой формы общественного устройства, кроме точной копии сегодняшней полу-демократии. Перед ней встанет жесткая проблема – обеспечение самосохранения (уже в новом, элитарном качестве) во враждебном окружении. И решать ее придется теми же самыми, веками проверенными в России методами.
О мере имманентной демократичности оппозиции можно вполне судить хотя бы по тому, насколько плюралистично рассматриваются события и даются оценки в контролируемых ею СМИ,
Единственное, что оппозиция, преобразованная во власть, сможет сделать, так это снизить градус международной критики России за счет демонстрации прозападной лояльности. Но и это будет явлением временным.
Западу не нужна демократическая Россия.
Западу не нужна любая Россия.

Наша традиция - фото номера:
"Оборотная сторона брака".

Comments