ЭНГЕЛЬС БЫЛ НЕПРАВ.

Энгельс ошибался.
Энгельс, конечно, ошибался – не труд создал человека.  Его создала лень.
Весь прогресс человечества, начиная с того момента, как наш далекий предок взял в руку палку, основывается на получении большего результата при сокращении собственных затрат. И никогда наоборот.
Все рассказы об эксплуатации человека человеком – полнейший бред. Никто не может забрать наш прибавочный продукт потому, что такового просто нет. Ведь это очевидно: каждый из нас получает энергии (а это конечный измеритель всей совокупности благ) больше, чем тратит. Иначе мы бы не могли существовать. А вот кого мы все вместе действительно эксплуатируем, так это Природу, забирая из нее все большие и большие объемы энергии. И, заметьте, ничего хорошего не давая ей взамен.
Можно сказать, что человечество неплохо устроилось. Не смотря на всякие трудности и сложности, надежность выживания рода человеческого очень высока.
Все возрастающие объемы используемой природной энергии позволяют человечеству не только обеспечить быстрый рост численности и уровня потребления на душу населения, но и компенсируют потери, связанные с неэффективным управлением.
Именно благодаря этому мы живем в мире, где стабильность норма, а потрясения, наподобие сегодняшним,  все-таки, отклонения от неё.
Человечество тратит гигантские, забираемые у Природы ресурсы на обеспечение и тех сфер, которые  не связаны с  его выживанием. Homo sapiens может позволить себе неуемные затраты и на военную технику, и на содержание гладиаторов, которых сегодня называют профессиональными спортсменами.
Человечество никогда не владело механизмами эффективного управления. Точнее так:  эффективным во все времена считается управление, обеспечивающее удовлетворение некого уровня общественных ожиданий. Этот уровень определяется двумя непременными требованиями: не хуже, чем вчера и не хуже, чем у соседей.
Научное сопровождение управления всегда было и остается уделом египетских жрецов и лиц от них произошедших. Они нужны только для того, чтобы  создавать видимость обоснованности принимаемых решений. Именно это они и делают. Не менее того, но и не более.
На самом же деле за научным сопровождением управления не стоит ничего, кроме опыта и здравого смысла. Все остальное – сознательно поддерживаемый мираж и бла-бла-бла.
Общество, как пять тысяч лет тому назад, так и сегодня обходится в основном системами самонастраивания и саморегулирования. Все видимые нам управленческие потуги влияют на конечный результат точно так же, как виляния рыбы-лоцмана на выбор направления движения голубым китом.
Механизмом строительства отношений в обществе, является распределение и перераспределение благ. В основе этих процессов лежат традиции и опыт, а их изменения происходят в результате борьбы,  под влиянием неких, никогда не поддававшихся формализации, представлений о пользе и справедливости. Именно здесь и кипят все нешуточные людские страсти. Здесь поле, где люди борются с людьми. Приз – больший размер куска от созданного обществом пирога благ, в котором концентрируется все, и материальный достаток и престиж.
Так же построены и международные отношения. И здесь, в основе лежит сложившаяся в веках структура распределения мирового блага. И в этой сфере изменения происходят под влиянием борьбы: меняются вектора сил, уничтожаются слабые, растут желания сильных, и все это всегда сопровождается обещаниями добиться всемирной справедливости.
А ведь её, этой самой справедливости в этом мире нет. Есть только тот уровень несправедливости, переходить который крайне опасно.
Любому.
Всем.
С развитием информационных систем, сделавших нас всех такими близкими на этом маленьком Земном шаре, соблюдение второй составляющей требований масс – не хуже, чем у соседей - стало крайне затруднительным.
События в Северной Африке,  на Ближнем Востоке, на Украине  определены именно этим важнейшим обстоятельством.
Элита Европы и Америки полагает, что революционеры, собиравшиеся на площади Тахрир в Каире, или на Майдане Незалежности в Киеве мечтали о высшей демократии.
Да, господа, они хотят вашей демократии, но только для того, что как можно быстрее получить  ваш уровень потребления. И никакие «заначки» проворовавшихся Мубараков и Януковичей, не обеспечат покрытие и сотой доли их притязаний.
Вы им сами, в кино и по телевизору показали, как можно жить и они захотели стать таким, как вы - зажравшимися.
Общественным процессам свойственна инерционность. И до определенного времени ситуация не меняется, накапливая напряжение. А потом следует обвал. И не важно, что становится триггером. COVID-19 вполне сгодится на эту роль.
Плотины, сдерживающие напор желаний,  разрушатся.
Вывод?
Вывод один – Золотому миллиарду придется делиться.
Не хотите делиться?
Тогда придут и заберут.
Рим, помните, чем закончил?
Именно этим самым.

На чьей мы стороне?

У современного человека,  как и у его пращуров, есть картина  мира, в котором мы существуем.
По историческим меркам ещё совсем недавно она была иной. Старую  мы с помощью науки  разрушили и разорвали.  Создали новую, вроде бы совершенную.
Нельзя сказать, что картина Мироздания, существовавшая в представлениях  средневекового европейца, была идеальной даже для него самого:  дыр и изъянов в ней было предостаточно. Но, у той системы была основа основ - Библия, и существовали безразмерные пластыри: «на всё воля Божья», «неисповедимы пути Господни», вот ими,  с помощью пастора, он заклеивал трещины, пустоты и лакуны.
Бессмысленно умалять качество картины мира, которая сложилась в голове современного человека, напрочь лишенного религиозного пиетета перед моделями, в основе которых расположился Всемогущий.
В  представления о Мироздании и у атеистов, и агностиков тоже есть  пятна  неведомого, но  закрываются они уже не ссылками на Божественный промысел, а путём отнесения их к разряду явлений под грифом «а ...  его знает» (вставьте сами). Разница может быть и невелика. Главное отличие, в том, что новому всемогущему и всезнающему «...» не надо придумывать недельную трудовую биографию и отводить резиденцию на небесах. К тому же «...»  не требует неукоснительного соблюдения обрядов и исполнения таинств. И к нормам морали и нравственности он абсолютно индифферентен.
С ним в этих отношениях проще.
Библии на вас нет? Так есть, какое-никакое, образование, оно что-то этакое, похожее на основы мировоззрения и формирует.  Нельзя сказать, что у большинства  живущих взгляд на мир отягощен достижениями наук до такой степени, чтобы не создавать рецидивов «плоской Земли».

Итак, каким видит Мироздание современный, сколько-нибудь задумывающийся об этом, человек?
Самое главное в ведомой ему картине мира заключено в констатации:  человек есть высшая ценность. Не только для него самого, не только для адептов либерализма, но и для всего прочего в этом мире сущего. Из этого признания естественно вытекает,  что в окружающем нас мире все свершавшееся преследовало главную, конечную цель: создание  человека.  Поэтому нет, и не может быть ничего такого, чем нельзя было бы пожертвовать в окружающей нас Природе  ради процветания Меня.
Да, нынешний человек-совершенный в своих воззрениях забрался на вершину, на самый пик его представлений о Мироздании. Но  для того, чтобы утвердиться там он сбросил своего предшественника. Еще совсем недавно там было Человечество. А до него - Бог.
И это  главное. Все остальное - формы трансформации пространства-времени, разбухание или сжатие Вселенной,  наличие темной и какой-либо ещё энергии ... - детали различного уровня существенности.
Отсюда и кредо веры, которое сегодня обходится уже без всякой веры: конечная   цель развития/эволюции всего сущего в окружающем нас гигантском мире есть свобода человеческого индивида. И это обсуждению не подлежит.
Действительно, должны же быть и в атеизме какое-то постулаты.  
Или не должны?

Но вопросы, изначально предлагаемые к обсуждению при посещении Моисеем горы Синай, никуда не делись. И более всего нас интересует первоисточник  глобального общего движения, в котором Природа создала человека. Ведь можно придумать сколько угодно гипотез, начинающихся с момента Большого взрыва, но все они сдуваются от заданного простого вопроса: а что было до?

Если не  углубляться в частности (не смотря на их гигантские размеры) эволюция Мироздания являет собой процесс борьбы двух начал.
Есть Pro и  Contra. И у того и другого были (есть) изначальные состояния.
Этой позиции противостоит господство абсолютного Ничто. Но и Ничто возможно, только в том случае, если есть Нечто.
При любом отношении к соперничающим гипотезам,  которыми  современная физика объясняет возникновение  всего сущего, бесспорно одно – Большой взрыв (если он был) стал формой разрешения неких противоречий. Можно предположить, что они накопились между Pro и Contra в период, предшествовавший времени Планка.

Противоборствующие начала не исчезли в Большом взрыве и вся дальнейшая эволюция Мироздания являет отражением их  непрекращающейся битвы. Нам неизвестна природа глобальных, изначальных антагонистов, но можно констатировать главное – ничто не противоречит гипотезе о том, что они существуют.
Если дотошный и эрудированный читатель определит написанное, как ещё один вариант панпсихизма, то в этом он окажется неправ. Здесь предлагается позиция, согласно которой вселенная не наделена сознанием, но ее возникновение и развитие имело  импульс, возникший  в результате борьбы, естественных для сущностной системы, противоположных начал.  Реализуясь, этот импульс задал законы развития Мироздания, в которых заложены пределы и компромиссы, они же правила борьбы в процессах перманентного противостояния.
Законы, которые человечество с азартом «открывает», являются ограничениями, демонстрирующими расположение действующей на данный момент линии равновесия Глобальных сил. Это равенство формирует все, без изъятия условия среды существования всех частей составляющих Мироздание. Спин электрона таков, а соотношение массы протона и нейтрона этакое именно потому, что при иных значениях равновесие среды рушится. И все найденные человечеством константы являются буквами алфавита, которыми написан кодекс ведения борьбы  Pro и Contra.

Если встать на позицию, в соответствии с которой всеобщие законы Мироздания  есть регламент противостояния  начал, то возникает вопрос о том, как соблюдаются правила и что не позволяет всему сущему от них отклоняться? Что поддерживает мировую гармонию? Я нахожу, что единственным претендентом на роль всепроникающего регламентатора,  является гравитация.. Пронизывая всё, гравитация поддерживает миропорядок,  в котором может формироваться и существовать только то, что соответствует мировой  гармонии, все остальное обречено на разрушение  и исчезновение.  

Существует   Закон смерти Вселенной. Нам он  чуть-чуть приоткрылся в форме второго начала термодинамики.  И мы поняли, что все сущее обречено на необратимое разрушение и распад.
Но Закону смерти совершенно естественным образом должен соответствовать Закон жизни.  Такого Закона -  всеобъемлющего, охватывающего не часть, или части,  а все Мироздание – мы (пока?) не знаем.  В самом общем виде Закон жизни должен описывать противостояние распаду. Это Закон естественных форм сопротивления всего сущего  наступающему хаосу,  демпфирования  тренда роста энтропии.
Да, повторюсь: Закона антагониста второго начала термодинамики, соответствующего ему масштабом действия и всеобщностью, мы не знаем.  Он не сформулирован. Но поскольку я это пишу, а вы это читаете, то он есть.
Два полюса Мироздания отражают сущность природы. Именно от них происходят «существование» и «исчезновение»  И дальше. Плюс – минус. Действие – противодействие. Количество – качество.  Жизнь  и смерть.
Эхо противостояния Начал звучит и дальше, дальше, дальше…, докатываясь до человеческой морали: хорошо – плохо.

Диссонансом в мировой гармонии звучит струна живой материи. Она вышла за пределы регламента, охраняемого силами гравитации. Ветка дерева растет в направлении противоположном свободному падению камня. И человек сознательным целеполаганием оказался способен преодолевать гравитацию и создавать нечто подвластное не только ей. Результаты его деятельности по этому признаку выпадают из общей массы материальных объектов мира, и находятся в ином качественном состоянии.

Вопрос лишь в том – на чьей мы стороне? Человечество за какую команду играет: Pro или Contra? (А мы-то про себя знаем!)
Развитие Homo sapiens, с момента начала его осознанной деятельности, происходило путем и за счет увеличения количества потребляемой энергии. Мы с ускорением колонизируем Природу. Создавая все более сложные конструкции, обеспечивающие повышение эгоистического качества нашего бытия, мы способствуем ускорению n–тропии. Наше коллективное поведение на планете Земля основывается на латентном признании того, что Природа создана/создалась  чтобы  положить свою голову на плаху во имя исполнения главного устремления этой высшей, итоговой  эволюционной субстанции – человека:  его ничем не ограниченной свободы.
Существуя  и развиваясь, Homo sapiens противостоит Закону жизни. И поэтому у  меня нет сомнений в том, что  мы, как вид, уйдем в небытие.
Но не исключено, что в этом и  есть главный смысл: человечество создает почву для появления нового космического качества. Нам на смену придут, из нас произрастут   иные формы разумной жизни, так же,  как мы сменили наших предшественников в эволюционной цепи.

Число единственное продается хуже.

Есть одна информационная подлость: в заголовке статьи или заметки единственное число подменяется множественным.
Вот пример.
Lenta.ru сообщает: " В Госдуме объяснили аномально теплую зиму климатическим оружием США"
"Объяснили". Где? В Госдуме.
Что следует по этому поводу думать?
Думайте, что хотите, но написано о неком коллективном мнении, состоявшемся в пространстве Государственной Думы.
А фактически?
Есть депутат, одномандатник, ни в какую фракцию не входит - Алексе́й Журавлёв.
Это его осенило.
Он высказался.
Частное мнение. Не более.
Выжать по-честному из этого факта очевидной дури заднескамеечника Журавлева событие федерального масштаба не получается.
Поэтому появляется множественное число: "Журавлев - объяснили".
Это уже продукт на продажу.
Прием подленький, но используется многими СМИ и постоянно.

Назад, к победе коммунизма!

СССР развалился? СССР развалили?
Практически вся литература и публицистика, посвященные судьбе позднего СССР, в основе своей содержат попытку решения этой дилеммы. Ответы на эти вопросы нам важны потому, что идеи преобразования современной России в государство, впитавшее в себя, всё лучшем, что  было в  Советском Союзе, звучат все чаще  и громче.
Мой ответ таков: произошло сложение сил – СССР активно разваливали его геополитические противники, и это наложилось на процессы деградации глубинных основ социалистического строя, обострения внутренних противоречий, которые, как выяснилось, были изначально присущи данной форме государственного устройства.  К  концу 80-х годов возник  синергетический анти-эффект: совокупность самых разных негативных процессов, явлений и событий, сложились, дополнив друг друга. Не знаю, можно ли произошедшее в этот период назвать «идеальным штормом», но результат известен: флотилия советских республик рассыпалась, её корабли сменили и порт приписки, и пункт назначения.

При обсуждении судьбы СССР за скобками остается вопрос о том, насколько жизнеспособным было это сооружение с момента рождения? Сила и мощь выращенной коммунистами империи и сегодня продолжает впечатлять всех: и тех, кто считает «распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой прошлого века», и тех, кто был и остается твердыми и принципиальными сторонником необходимости уничтожения «империи зла».
Сегодня видно, что коренным пороком социально-экономической системы СССР было заложенная  в ней  несовместимость с человеческой природой. Отсюда вытекало желание советской власти эту природу изменить, для чего предполагалось создать, сформировать, стимулированием и репрессиями  воспитать  новую общность - советский народ.
И эта проблема, совпадающая почти до тонкостей (но с обратным знаком) с тем, что совершил Яхве, навсегда отвративший  евреев от поклонения Золотому тельцу, была решена и в Стране Советов.  Но здесь только  на словах и на бумаге.
В реалиях, попытка сформировать человека нового типа, способного сознательно подавлять в себе позывы эгоизма в пользу достижения коллективно заданных целей, полностью провалилась. Жившие во времена позднего СССР, в массе своей, не испытывали внутреннего дискомфорта,  соединяя в себе принятие социалистических принципов распределения таких благ, как бесплатные образование и медицина, гарантированная трудовая занятость, высокий уровень социальной защиты и безопасности…, с желанием наплевать на всю идеологическую начинку государства рабочих и крестьян ради достижения личного материального достатка.
Какой аспект жизни в Советском Союзе мы бы не взяли, везде просматривается разрушающее действие внутренних противоречий, возникавших на стыке государственного целеполагания и индивидуальных устремлений граждан страны.
Но все это проявилось не сразу.

Справедливость.
Сила коммунистов в России, позволившая им создать и много лет, в условиях сильнейшего противодействия почти всего остального мира, сохранять великую страну, проистекает из того, что они нашли и применили уникальную формулу справедливости.
Она была воистину революционна: впервые со времен Адама и Евы, разделивших яблоко, коммунисты не стали ничего делить.
Это было действительно справедливо – ни у кого не было ничего.
Да, конечно, стерильных систем не бывает, кое-чем люди владели, и мизерное (если мерить сегодняшними размерами) имущественное неравенство существовало в СССР, но каков сам принцип! Правда, со временем выяснилось, что длительность его действия не безгранична.
В. Маяковский в 1925 году написал: «Я в восторге от Нью-Йорка города. Но кепчонку не сдерну с виска. У советских собственная гордость: на буржуев смотрим свысока».
Со временем восторг, особенно после выставки США в московских Сокольниках (1959г.),  усилился. А гордость потихоньку иссякала.
В стремлении к обладанию румынским  мебельным гарнитуром, финским костюмом, итальянскими сапогами…, преодолевались любые преграды с энтузиазмом, изначально предназначенным для построения  коммунизма в 1980 году.  
И в этом была победа биологически оправданного поведения, сформированного десятками тысячелетий эволюционного отбора. Равенство в нищете противоречило  присущим человеку естественным устремлениям, и потому оказалось  нежизнеспособным. А «Моральный кодекс строителя коммунизма» в этих условиях становился смешной  байкой.

Успехи периода начала строительства советской системы определялась еще и тем, что ресурсом, на котором здесь работали социальные лифты, тоже была справедливость. Не папины деньги, не прадедушкин общественный статус, а твои собственные усилия, умение, ударный труд - открывали тебе дорогу на Советский Олимп. А там, на самом верху,  среди полубогов (Сталин, Киров, Ворошилов…) гордо сияли герои – трактористка Паша Ангелина, шахтер Алексей Стаханов,  металлург Макар Мазай, железнодорожник Петр Кривонос,  кузнец Александр Бусыгин, фрезеровщик Иван Гудов, ткачихи Евдокия и Мария Виноградовы…
В 20-30-е годы реально шла конкурентная борьба изначально равных: покажи, что ты не человек-тесто, а человек–дрожжи, и место среди самых-самых – твое. И большинством жителей  Страны Советов это воспринималось, как истинная справедливость.
Но массовое движение вверх было возможно только потому, что революция уничтожила старую элиту. Плюс репрессии. Возник вакуум, и его надо было заполнять. Поэтому, на какое-то время появилось уникальное для мировой практики явление: семьи, где в первом поколении оказались маршалы, министры, профессора, директора предприятий…
Проходило время, и новая элита СССР стала воспроизводить себя. Медленно, но верно лифты на верхние этажи социальной иерархии  забивались: там собрались в кучку все те же – «родные человечки», которым  родители Природой были обязаны радеть. И они радели.  
Справедливость иссякала. Её активно заменял блат. На этом переломе в идеологию хлынула ложь.

Про экономику.
Икон в СССР не было, поэтому молились на план.
Если план назывался  государственным, то это была святыня.
Идея советской экономики была уникально проста. Поскольку Карл Маркс учил, что капиталистическая конкуренция порождает потери, то, уничтожая частную собственность, а с ней и  конкуренцию, получается экономика, работающая без потерь.
В практике социалистического планирования основной формой реализации этой гениальной в своей незамысловатости идеи «экономики, лишенной потерь» стал баланс. Все многообразие финансово-хозяйственных отношений отвергнутого коммунистами рынка было сведено к простой таблице, построенной по принципу: «получил = отдал».
Должно было сойтись.
И в балансе действительно все сходилось: количество поставленного равно тому, что было заявлено. Ничего лишнего. Тютелька в тютельку. Но это на бумаге.
А в жизни?
В условиях всесилия баланса эффективность работы  каждого предприятия не обязательна. Есть высшая эффективность, она  - в равенстве произведенного и потребленного во всей хозяйственной системе. Потерь-то в таком случае нет. Тут и возникает эффект самого высшего порядка, абсолютно недостижимый в условиях рыночного хаоса.
При этом главное, что от тебя требуется - выполнить спущенное сверху задание. Если выполнишь, то все сойдется, будет баланс.
А если не выполнишь?
Это – преступление:  своим разгильдяйством и ленью (а какие еще могут быть этому объяснения?) ты, директор отстающего предприятия,  покусился на народнохозяйственную сбалансированность.
За это наказывали и очень жестко.
Каждый директор, рисковавший в таких условиях головой, стремился обеспечить высочайшую надежность собственного выживания. Путь спасения был один: получить из системы, как можно больше всех видов ресурсов, одновременно обеспечив себе минимальный из всех возможных плановых заданий.
В результате была создана «экономика», превосходящая все ранее известные варианты, по способности увеличивать массу ресурсов, вовлеченных в хозяйственный оборот, обладавшая при этом уникально низким (если не отрицательным) коэффициентом полезного действия. Возникли океаны дефицита и горы неликвидов.
В стремлении к самосохранению и выживанию производилась продукция с «упрощенной технологией» (проще говоря – брак и дрянь), система управления была уничтожена липовыми отчетами и приписками. Эту  «систему» принципиально нельзя было сбалансировать. Она должна была рано или поздно съесть сама себя.
И съела.
Обратите внимание: экономику социализма опрокинула биологическая природа человека. Потери от гонки вооружений не могли сокрушить СССР, если бы хозяйственную систему этой страны не разъедал директивный план, представляющий реальную опасность для жизни и благополучия тех, кто должен был его выполнять.
Хозяйственная  система СССР  начала формироваться в экстремальных условиях военного коммунизма. И она была уникально приспособленной к неимоверно сложным и невероятно тяжелым условиям индустриализации, войны и восстановления хозяйства, но  без борьбы, тягот и надрыва оказалась принципиально неработоспособной.

Где зад, а где перёд?
Полвека тому назад писатель Олдос Хаксли сказал: «Мы едем к пропасти на «роллс-ройсе», а русские – на трамвае.
Это не совсем так.
Советский Союз останется в истории, как грандиозная  попытка не затормозить, а организовать движение нашей цивилизации в противоположном направлении: от пропасти. Может быть, даже пешком.
И хотя на знаменах СССР сияла надпись: «Вперед, к победе коммунизма!», реализация социалистических принципов объективно была попыткой организовать движение назад, в направлении  обратном от того, что мы называем прогрессом. С позиций тренда, заданного Человечеству со времен потопа, это было попыткой регресса. Она не удалась.  Социализм (коммунизм) и в XX веке продолжал быть утопией, поскольку в основе своей противоречил законам эгоистичной человеческой природы. Эгоизм остался непоколебим, поскольку именно он является интелектоформирующей основой нашего биологического вида.

Изменения в господствующем на Земле экономическом укладе, которые мы признаем и как развитие, и как прогресс, возможно и отражают некие закономерности, присущие нашей Цивилизации. Но из этой, принятой К. Марксом и его последователями за аксиому, гипотезы, абсолютно не следуют те выводы, которые дали импульс к конструированию общественно-экономической системы СССР.
Да,  капитализм времён создания «Капитала» имел глубокие пороки. Но, как показала практика, они не были для него летальными, и, пройдя несколько стадий трансформации, он не развалился, отвечая на вызовы конкурирующей с ним социалистической  системы, а благодаря ей,  преобразился. Капитализм избавился от периодически сотрясавших его разрушительных кризисов перепроизводства, в нем коренным образом трансформировалась принципы социальной политики, образовалась принципиально новая финансовая система, вырвавшая приоритет у материального производства. Кроме того,  суровые естественные регуляторы -  безработица и инфляция - существенно ослабли, практически исчезла классическая частная собственность на средства производства, заместившись различными суррогатными формами, среди которых преобладает акционерная…
Существующий в настоящее время капитализм–nouveau распространился по всей планете, включая даже коммунистический Китай, который им серьезно инфицирован.
У капитализма в его новейшей ипостаси есть пороки, а некоторые (расслоение по уровню доходов, например) огромны. Материальный комфорт, в условиях информационного изобилия, уже не компенсирует возрастающий социальный негатив. Явные признаки деградации питают настроения, направленные на поиск всё той же справедливости. Идеи возрождения коллективистских, патерналистских общественных начал бурно расцветают.
Особенно ярко и зримо это происходит в современной России.
Здесь множатся труды, обосновывающие необходимость создания общественно-политической системы, на  принципах, предложенных Агафьей Тихоновной из Гоголевской «Женитьбы»: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому ещё дородности Ивана Павловича — я бы тогда тотчас же…»
Сегодня примерно тоже самое: у капитализма предполагается взять то, у советского социализма это и еще добавить к тому от китайских товарищей щепоть этакого…
Суть происходящего будет более ясна, если мы вспомним самый гениальный мультфильм всех времен и народов – «Дудочка и кувшинчик». В этом мультике дедушка – грибок, предлагает девочке поменять ее кувшинчик на дудочку, игра на которой делает видимыми ягодки в лесу. Ягоды становятся доступны, а вот собирать их не во что. И бьется девочка, ищет выход, меняя кувшинчик на дудочку и обратно… Хочет она, сердечная, обладать сразу и тем и другим. А не получается. Нельзя. И здесь, в мультике, и всегда, в жизни: или…, или… Великая, глобальная проблема.
И здесь, у нас  она же.
Мы, народ российский, от девочки из мультфильма не сильно отличаемся: сначала шарахнулись всей толпой к дудочке, а теперь, попробовав все прелести капитализма, не прочь вернуть кувшинчик.


О реставрации социализма.
В предположении о реставрации социализма в новом, распрекрасном качестве, некоторые адепты этого направления полагаются на существование разработанной классиками марксизма-ленинизма глубоко научной системы управления экономикой общества.
Их надо разочаровать.
Нет такой научной основы.
И ненаучной основы тоже нет.
История появления в XX веке того, что было названо «социализмом», явилась, как это не покажется парадоксальным, опровержением теоретических построений Карла Маркса. Классик настаивал на естественном характере перехода от изжившего себя капитализма к новому, более прогрессивному общественному строю. Это, по его глубочайшему убеждению, должно было внутренне созреть, а потом и закономерно случиться в наиболее развитых странах мира – Британии, США… Но никак ни в отсталой, не прошедшей даже начальных этапов развития капитализма, России.
На практике получилось иное.
Был ли социализм в СССР – вопрос спорный.
Бесспорно одно – классики марксизма не предлагали никаких рецептов построения нового общественного строя и то, что случилось в Советском Союзе, было результатом полнейшей импровизации.
Некоторые подозревают, что Россия повторит китайский путь, приведший эту страну к сегодняшнему уровню расцвета и могущества.
Хочу разочаровать – это не получится.
Не получится потому, что нет в современной России условий, комбинация которых обеспечила уникальный по масштабам и продолжительности китайский экономический рывок.
Есть еще один «дежурный» вариант – возродить Госплан. Но уже хороший, правильный, умный и инновационный.
Здесь кроется ловушка, и она двойная.
Во-первых, невозможно разработать реальный план развития экономики любой страны. И дело здесь даже не в организационной и методической сложности задачи, а в таком явлении, как рефлексия – действующие хозяйственные субъекты, получив информацию о плановых параметрах, мгновенно ориентируются, пытаясь приспособиться к новым обстоятельствам и, как следствие, меняют свое хозяйственное поведение. В результате рушится  база принятого плана.
Во-вторых. Если план не директивный, то тогда это – индикатив, и он никого ни к чему не обязывает. Такое есть и сегодня в разных странах в различных вариантах.
Но если план жесткий, действующий вкупе с системой реального наказания за невыполнение, то в этом случае, возникает рецидив советской экономики.
Очень важно отметить, что плановая экономика СССР имела конкретную цель. Ее очень четко определил еще Бухарин: «Кто – кого?». Личное потребление, народное благосостояние были принесены в жертву этой высшей, всё определяющей цели.  Поэтому и экономика называлась дирижистской. Ей нужен был очень жесткий дирижер, который единственный знал, как сольную партию каждого предприятия трансформировать в обеспечение победы всемирной революции или еще чего, из этой же цели проистекавшего.
И у капитализма есть цель – прибыль, нажива. Она может нам не нравиться, но ее гигантское преимущество состоит в том, что она не придумана, она естественна и соответствует природе человека. Эта цель делится между любым количеством хозяйствующих субъектов без потери определенности. К максимизации величины дохода/прибыли стремится и крупная корпорация, и мелкое предприятие,  и любое домохозяйство.
Патерналистская хозяйственная система формируется искусственно: по задумкам и лекалам людей, не имеющих для этого, строго говоря, никаких оснований, кроме собственных иллюзорных представлений.
Основная проблема при создании некого нового, суперсовременного и передового аналога советской экономики, будет заключаться не в решении с помощью ЭВМ задач по формированию единого плана, а в поиске критерия его оптимальности. Предполагаемое для усовершенствованной системы социальное целеполагание неизбежно потребует создать орган управления,  который будет переводить плановые задания с языка экономики, ориентированной на прибыль, на язык (как вариант - социальной) политики. Вот в этом месте и возникнет трещина.

Значит ли всё это, что современный, суперразвитый капитализм и есть та, конечная точка на пути развития Человечества?
Строгих доказательств «за» или «против» нет.
По этому поводу можно (и нужно) говорить обстоятельно. Однако, имеющийся опыт показывает, что любые прогнозы изменений в общественной сфере, особенно по поводу ее будущего устройства, не реализуются.
И дело здесь не только в том, что «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…».
В основе любого прогноза, где и каким бы методом он не формировался, всегда лежит пролонгация найденной, зафиксированной тенденции. В общественной сфере тоже можно обнаружить тенденции, но они здесь мерцающие: возникают и гаснут. Использование их в прогнозе чревато получением результата с точностью «до наоборот».
Интересно, что при этом никто не задается вопросом: что произойдет с нами всеми в том случае, если наше желание - получить надежнейший, абсолютно достоверный прогноз - будет реализовано?
Не трудно догадаться, что это приведет к наступлению  полного паралича во всех сферах деятельности общества.
Абсолютно ясно, что если реально существует механизм, позволяющий увидеть то, что с нами будет во всех нюансах и деталях, то никто, естественно, не станет затевать неэффективные проекты.   Но и эффективные проекты никто не реализует, поскольку становится непонятно -  по отношению к чему они будут эффективны.
Было бы верхом неряшливой самоуверенности чертить образ мировой перспективы. Никто не знает, что нас там ждет. Но парадокс в том, что человечество не сможет отказаться от прогнозирования. Без этого невозможна наша жизнь. Только так: предполагая, предсказывая, ошибаясь, запинаясь, спотыкаясь, с трудами и потерями человечество пробирается в свое, как ему кажется, светлое будущее.
И здесь следует вернуться к классикам марксизма.
Основная плодотворная идея, заложенная в «Капитале», состоит в том, что общество будущего  естественным путем произрастает в недрах старого. И это значит,  что и сегодня зреют новые формы отношений, которые закономерно придут на смену устаревшим и отживающим. Найти именно их в «круговерти буден» - достойная задача.
Не трудно заметить, что уровень обобществления и централизации хозяйственной сферы в мире неуклонно растет, коллективные формы собственности, включая акционерную «доедают» частную форму, которую в её изначальном виде уже практически и нет. Появились совершенно новые регламенты хозяйственных взаимоотношений между подразделениями в рамках одной собственности через трансфертные цены.  Радикально изменилась связь между безработицей и инфляцией (см. «кривая Филлипса»). Рушится монополия государств на денежную эмиссию…
Можно предполагать, что коммунистические принципы строительства человеческого общества  будут востребованы только в том случае, если в ходе своего естественного развития капитализм изживет себя в хозяйственной сфере.  А это случится, когда неистребимое стремление человека к доминированию лишится экономической почвы.  Такое в истории человечества уже было до перехода к земледелию, в период, который Маркс назвал первобытным коммунизмом.
И снова о тенденциях. Может быть, это незаметно, но мир на полных порах стремится к достижению материального изобилия. И делает он это, как всегда, очень неравномерно: в некоторых местах все еще пухнут от голода, но где-то уже страдают от ожирения. Но еще недавно голод был везде.
Возникновение такого феномена, как безусловный базовый доход, являет собой первые всполохи будущих гигантских изменений в общественном устройстве.
Это грядёт, но и это тоже не новое. Вспомните: «Хлеба и зрелищ!»
Обратите внимание на то, как растет новая социализация общества. Возникают индивидуалистические общности: в социальных сетях (уже всемирного)  интернета вокруг каждого пользователя его усилиями и селекцией  образуются кланы  с комфортной для него атмосферой взаимного общения. Такие кланы находятся в информационной ауре, образованной из прошедших отбор информационных источников. Формирование подобных общностей создает суррогаты, формирующие псевдо эмоции, создающие иллюзию полноценной  жизни поскольку, здесь существует имитация  некой деятельности.   Они вливаются в океаны многомиллионных сообществ, спаянных ранее неведомыми человеку внеэкономическими по своей сути интересами.

Как и все мы, я не знаю, что ждет нас впереди. Но могу предполагать, что коммунистическая идея возродится в новом качестве.  У коммунизма будущего будет новый принцип: «Каждому по потребностям, для реализации его способностей».

Буйабес на Крымском мосту.

Видит Бог – с каким добрым ожиданием шел я на фильм «Крымский мост Сделано с любовью».
В кино не ходил несколько лет, а тут собрался – тема Крымского моста мне близка. Мост стал зримым доказательством незаурядных возможностей моей страны. Эта мысль греет сердце сильнее обязательного, для таких как я, ватника.
И что в итоге?
В фильме есть сложная линия буйвбеса. Марсельская уха – аналог нашей селянки: все идет в дело.  И  в фильме так же.
Для него всё годится. Он сварен из мелких анекдотов разной степени новизны. Здесь и купание в обыкновенной грязи вместо лечебной, и дурак – полицейский, обхаживающий женщину не очень строгих нравов, и иностранка, предлагающая себя искателю сладкой жизни в Голливуде…
Главный герой совершает подвиги. Два подвига. Второй в доказательство того, что первый идет в зачет его истинного бескорыстия.
Есть секс. Есть и ню. Качество ню примерно соответствует качеству картины.
Есть в фильме и откровенный кич, Это когда неудачливый соперник главного героя, терпит еще и  фиаско по производственной линии, и в ожидании ссылки в Зимбабве (?) предлагает мимо проходящей беременной негритянке поехать с ним. Та соглашается с доводом: «Куда же мне теперь».
Сценарист фильма Маргарита Симонян (RT), режиссер ее муж Тигран Кеосаян.
Сложилось впечатление, что семейный дуэт очень торопился отработать привлекательную тему.
Есть такое правило.
Если ты сделаешь быстро и плохо, то люди забудут то, что ты сделал быстро и запомнят то, что ты сделал плохо.
Увы.

Венедикту Ерофееву сегодня восемьдесят.

Венедикту Ерофееву  сегодня восемьдесят.
Все по этому поводу крайне оживились.
Дружно вспомнили «Москва – Петушки».
Назвали Ерофеева «посторонним». В том смысле, что проживая в СССР, был он совсем не советским – очень свободным, тем и мил. Многим. Известно, что если ты за свободу, то тебе можно многое, если не всё.
Молох «советская власть» оказался беспомощен в данном конкретном случае -  не мог он подмять Венечку. Просачивался пассажир электрички Москва – Петушки сквозь клейкое сито системы.  Все склеивались и цементировались. А он – нет и в этом смысле герой поэмы действительно иной.
Но какой?
Эпатирующий фрондер. А если переходить на русский, то юродивый.
Жесткое (иногда - жестокое) подавление всех проявлений инакомыслия, нашло свое отражение в том, что в России инакость могла изначально легализоваться только в гротесковой форме юродства. "Слова гневливые" царь вынужден был выслушивать от божьих людей - юродивых. Только им традицией было позволено "пенять вины" самодержцу.
Существо  социального положения юродивых определялось тем, что им присваивался ореол святости, но одновременно с этим эпитеты "юрод" и "похаб" были синонимами на  Руси. Поэтому и лексика героя Ерофеева, это склеенные нецензурщиной библеизмы, тексты советских газет, намеки и полунамеки на вершины от русской и мировой литературы до «святого» -  классиков марксизма-ленинизма..
Будучи в обыденном сознании людьми "не от мира сего", юродивые рассматривались и властью и народом, как нечто особенное, уникальное. Юродивый в умах современников воспринимался как рупор высшей воли.
Сегодня литературным юродством никого не удивишь. Новизна исчезла. Приелось.
А Венедикт Ерофеев запомнился – он оказался первопроходцем нового жанра.

Запах экономики.

Представьте: находясь в супермаркете, вы, без вашего ведома и согласия, подвергнетесь воздействию какого-то вещества, распыленного здесь с целью повлиять  на количество и качество ваших покупок?
Думаете, что это бред, это невозможно?
Отнюдь.
Это чистая правда, о которой поведал профессор ВШЭ Василий Ключарев. Я приведу часть интервью с ним, опубликованного в журнале «Огонёк» (№35, 2018г., с.28-29):
—…Нейроэкономист Пол Зак даже провел серию экспериментов, позволившую ему утверждать, что если человеку вспрыснуть окситоцин в нос, то он охотнее вкладывает деньги.
— За чем же дело встало? Достаточно распылить окситоцин в супермаркетах...
— Мои студенты пытались это сделать, но эффекта не достигли: чтобы окситоцин сработал, нужна его изрядная концентрация, что-то наподобие тумана в хамаме, к тому же в больших дозах он небезопасен для здоровья. Словом, манипулировать финансово-экономическими решениями людей таким путем трудно и затратно. Нужен другой способ.

Вы, дорогой читатель и потенциальный предмет исследования, будете сильно разочарованы, если попытаетесь найти в этом интервью такие слова, как совесть, мораль, нравственность, этика, закон. Их там нет. Эти препоны не сдерживают исследовательский порыв студентов ВШЭ под руководством профессора Ключарева. Единственное, что тревожит этого экономического гуру, так это невозможность воздействия на нас с вами большими дозами окситоцина. Он «в больших дозах небезопасен для здоровья». А в малых, так просто амбре.
Но начало положено. Пока, для того, чтобы заставить людей тряхнуть мошной, впрыскивают какую-то субстанцию через нос. Надо полагать, передовая часть экономической науки на этом варианте не остановится: «Нужен другой способ» - говорит профессор.

Ждите.

150-лет первой публикации романа Ф.М. Достоевского «Идиот».

Уж кому-кому, но не мне, вволю поиронизировавшему над синдромом Поиска Глубинного Смысла (ПГС), страдать этим недугом. Анамнез болезни, поражающей интеллектуалов и учащихся старших классов, так описывается на сайте «Луркоморье»: «Это заболевание, известное также как синдром школьных уроков по литературе проявляется в непреодолимом стремлении искать глубинный смысл в любых произведениях искусства. Иногда подобное стремление является следствием паранойи».
Что тут скажешь?
Бес попутал. Единственным оправданием может быть только это: «не я первый начал». Поводом моего отступничества от принятой мною же генеральной линии стал просмотр передачи «Наблюдатель» на телеканале Культура, посвященной 150-летию первой публикации романа «Идиота».
Ведущий (а им в этой передаче был Андрей Максимов - писатель, драматург, журналист и прочая, и прочая и прочая…) безуспешно пытался добиться от приглашенных знатоков творчества классика ответов на достаточно простые, вроде бы, вопросы.
Например, почему зло признается нормой человеческого поведения, а человек, обладающий добротой, состраданием, с душой светлой и благородной, а побуждениями - искренними и чистыми, отождествляется с идиотом?
Ответы были разные, эрудиции приглашенным не занимать. Но ведущий сокрушался: « Ни один гость не отвечает на мой вопрос».
Попробую.
Хотя, сам Достоевский на этот вопрос ответил: «Возлюбить человека, как самого себя, по заповеди Христовой, — невозможно. Закон личности на земле связывает. Я препятствует. Один Христос мог, но Христос был вековечный от века идеал, к которому стремится и по закону природы должен стремиться человек».
Думаю, что все поняли – у Достоевского речь идет о эгоизме («Я препятствует»).
Эгоизм основное человекоформирующее качество. Есть эгоизм – есть человек, нет эгоизма - есть князь Мышкин. Мышкин собрал в себе лучшие (недоступные нам) качества именно потому, что в нем не оказалось одного, нашего с вами основного – эгоизма.
Для рафинированного эгоиста, зло – норма, а добро – вынужденный, необходимый для продвижения своих интересов камуфляж.
Человек развивается и совершенствуется и в этом процессе (по Чехову) по капле выдавливает из себя раба. Не забудем, что он изначально и раб Божий. Но что занимает освобождающуюся при этом пустоту?
Мой ответ: наш растущий эгоизм – (http://viperson.ru/articles/sergey-timofeev-egoizm)
Мышкин по Достоевскому тело для общества полуторасотлетней давности инородное.
Но не забудем, что при этом князя окружают не наши с вами современники, он живет среди людей, которые действительно боятся Божьей кары, они искренне верят в Бога. Но и на этом фоне Мышкин создание чуждое, отторгаемое.
Есть в русском языке слово: Исусик. Так называют человека, прикидывающегося невинным, кротким. С этим все понятно. Но если приходит понимание, что невинность кротость реальные, а не искусно играемые качества, должен возникать шок. Шок, это боль. Она купируется другой болью – направленной на его источник. Роман об этом.
Интерес на Западе к Достоевскому вообще, и к «Идиоту», в частности, определяется тем, что воспитанный на ценностях протестантизма читатель, воспринимает произведения Федора Михайловича, как тончайшее фентези. Морально-этический конфликт между личностью и обществом с такой фабулой интересен западным читателям, в первую очередь, тем, что открывает им неведомый мир, в котором возникают коллизии иной, абсолютно чуждой им основы.
Князь Мышкин и для нас сказочный персонаж. Но мы, воспитанные в православной ауре, в секундном, быстропроходящем порыве стремления к совершенству, склонны воспринимать его, как идеал, на который надо ориентироваться в жизни.
В протестантской среде, в коей жизненный успех отождествляется с божественным расположением, Мышкин просто невозможен. Тем он им и интересен.