Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Назад, к победе коммунизма!

СССР развалился? СССР развалили?
Практически вся литература и публицистика, посвященные судьбе позднего СССР, в основе своей содержат попытку решения этой дилеммы. Ответы на эти вопросы нам важны потому, что идеи преобразования современной России в государство, впитавшее в себя, всё лучшем, что  было в  Советском Союзе, звучат все чаще  и громче.
Мой ответ таков: произошло сложение сил – СССР активно разваливали его геополитические противники, и это наложилось на процессы деградации глубинных основ социалистического строя, обострения внутренних противоречий, которые, как выяснилось, были изначально присущи данной форме государственного устройства.  К  концу 80-х годов возник  синергетический анти-эффект: совокупность самых разных негативных процессов, явлений и событий, сложились, дополнив друг друга. Не знаю, можно ли произошедшее в этот период назвать «идеальным штормом», но результат известен: флотилия советских республик рассыпалась, её корабли сменили и порт приписки, и пункт назначения.

При обсуждении судьбы СССР за скобками остается вопрос о том, насколько жизнеспособным было это сооружение с момента рождения? Сила и мощь выращенной коммунистами империи и сегодня продолжает впечатлять всех: и тех, кто считает «распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой прошлого века», и тех, кто был и остается твердыми и принципиальными сторонником необходимости уничтожения «империи зла».
Сегодня видно, что коренным пороком социально-экономической системы СССР было заложенная  в ней  несовместимость с человеческой природой. Отсюда вытекало желание советской власти эту природу изменить, для чего предполагалось создать, сформировать, стимулированием и репрессиями  воспитать  новую общность - советский народ.
И эта проблема, совпадающая почти до тонкостей (но с обратным знаком) с тем, что совершил Яхве, навсегда отвративший  евреев от поклонения Золотому тельцу, была решена и в Стране Советов.  Но здесь только  на словах и на бумаге.
В реалиях, попытка сформировать человека нового типа, способного сознательно подавлять в себе позывы эгоизма в пользу достижения коллективно заданных целей, полностью провалилась. Жившие во времена позднего СССР, в массе своей, не испытывали внутреннего дискомфорта,  соединяя в себе принятие социалистических принципов распределения таких благ, как бесплатные образование и медицина, гарантированная трудовая занятость, высокий уровень социальной защиты и безопасности…, с желанием наплевать на всю идеологическую начинку государства рабочих и крестьян ради достижения личного материального достатка.
Какой аспект жизни в Советском Союзе мы бы не взяли, везде просматривается разрушающее действие внутренних противоречий, возникавших на стыке государственного целеполагания и индивидуальных устремлений граждан страны.
Но все это проявилось не сразу.

Справедливость.
Сила коммунистов в России, позволившая им создать и много лет, в условиях сильнейшего противодействия почти всего остального мира, сохранять великую страну, проистекает из того, что они нашли и применили уникальную формулу справедливости.
Она была воистину революционна: впервые со времен Адама и Евы, разделивших яблоко, коммунисты не стали ничего делить.
Это было действительно справедливо – ни у кого не было ничего.
Да, конечно, стерильных систем не бывает, кое-чем люди владели, и мизерное (если мерить сегодняшними размерами) имущественное неравенство существовало в СССР, но каков сам принцип! Правда, со временем выяснилось, что длительность его действия не безгранична.
В. Маяковский в 1925 году написал: «Я в восторге от Нью-Йорка города. Но кепчонку не сдерну с виска. У советских собственная гордость: на буржуев смотрим свысока».
Со временем восторг, особенно после выставки США в московских Сокольниках (1959г.),  усилился. А гордость потихоньку иссякала.
В стремлении к обладанию румынским  мебельным гарнитуром, финским костюмом, итальянскими сапогами…, преодолевались любые преграды с энтузиазмом, изначально предназначенным для построения  коммунизма в 1980 году.  
И в этом была победа биологически оправданного поведения, сформированного десятками тысячелетий эволюционного отбора. Равенство в нищете противоречило  присущим человеку естественным устремлениям, и потому оказалось  нежизнеспособным. А «Моральный кодекс строителя коммунизма» в этих условиях становился смешной  байкой.

Успехи периода начала строительства советской системы определялась еще и тем, что ресурсом, на котором здесь работали социальные лифты, тоже была справедливость. Не папины деньги, не прадедушкин общественный статус, а твои собственные усилия, умение, ударный труд - открывали тебе дорогу на Советский Олимп. А там, на самом верху,  среди полубогов (Сталин, Киров, Ворошилов…) гордо сияли герои – трактористка Паша Ангелина, шахтер Алексей Стаханов,  металлург Макар Мазай, железнодорожник Петр Кривонос,  кузнец Александр Бусыгин, фрезеровщик Иван Гудов, ткачихи Евдокия и Мария Виноградовы…
В 20-30-е годы реально шла конкурентная борьба изначально равных: покажи, что ты не человек-тесто, а человек–дрожжи, и место среди самых-самых – твое. И большинством жителей  Страны Советов это воспринималось, как истинная справедливость.
Но массовое движение вверх было возможно только потому, что революция уничтожила старую элиту. Плюс репрессии. Возник вакуум, и его надо было заполнять. Поэтому, на какое-то время появилось уникальное для мировой практики явление: семьи, где в первом поколении оказались маршалы, министры, профессора, директора предприятий…
Проходило время, и новая элита СССР стала воспроизводить себя. Медленно, но верно лифты на верхние этажи социальной иерархии  забивались: там собрались в кучку все те же – «родные человечки», которым  родители Природой были обязаны радеть. И они радели.  
Справедливость иссякала. Её активно заменял блат. На этом переломе в идеологию хлынула ложь.

Про экономику.
Икон в СССР не было, поэтому молились на план.
Если план назывался  государственным, то это была святыня.
Идея советской экономики была уникально проста. Поскольку Карл Маркс учил, что капиталистическая конкуренция порождает потери, то, уничтожая частную собственность, а с ней и  конкуренцию, получается экономика, работающая без потерь.
В практике социалистического планирования основной формой реализации этой гениальной в своей незамысловатости идеи «экономики, лишенной потерь» стал баланс. Все многообразие финансово-хозяйственных отношений отвергнутого коммунистами рынка было сведено к простой таблице, построенной по принципу: «получил = отдал».
Должно было сойтись.
И в балансе действительно все сходилось: количество поставленного равно тому, что было заявлено. Ничего лишнего. Тютелька в тютельку. Но это на бумаге.
А в жизни?
В условиях всесилия баланса эффективность работы  каждого предприятия не обязательна. Есть высшая эффективность, она  - в равенстве произведенного и потребленного во всей хозяйственной системе. Потерь-то в таком случае нет. Тут и возникает эффект самого высшего порядка, абсолютно недостижимый в условиях рыночного хаоса.
При этом главное, что от тебя требуется - выполнить спущенное сверху задание. Если выполнишь, то все сойдется, будет баланс.
А если не выполнишь?
Это – преступление:  своим разгильдяйством и ленью (а какие еще могут быть этому объяснения?) ты, директор отстающего предприятия,  покусился на народнохозяйственную сбалансированность.
За это наказывали и очень жестко.
Каждый директор, рисковавший в таких условиях головой, стремился обеспечить высочайшую надежность собственного выживания. Путь спасения был один: получить из системы, как можно больше всех видов ресурсов, одновременно обеспечив себе минимальный из всех возможных плановых заданий.
В результате была создана «экономика», превосходящая все ранее известные варианты, по способности увеличивать массу ресурсов, вовлеченных в хозяйственный оборот, обладавшая при этом уникально низким (если не отрицательным) коэффициентом полезного действия. Возникли океаны дефицита и горы неликвидов.
В стремлении к самосохранению и выживанию производилась продукция с «упрощенной технологией» (проще говоря – брак и дрянь), система управления была уничтожена липовыми отчетами и приписками. Эту  «систему» принципиально нельзя было сбалансировать. Она должна была рано или поздно съесть сама себя.
И съела.
Обратите внимание: экономику социализма опрокинула биологическая природа человека. Потери от гонки вооружений не могли сокрушить СССР, если бы хозяйственную систему этой страны не разъедал директивный план, представляющий реальную опасность для жизни и благополучия тех, кто должен был его выполнять.
Хозяйственная  система СССР  начала формироваться в экстремальных условиях военного коммунизма. И она была уникально приспособленной к неимоверно сложным и невероятно тяжелым условиям индустриализации, войны и восстановления хозяйства, но  без борьбы, тягот и надрыва оказалась принципиально неработоспособной.

Где зад, а где перёд?
Полвека тому назад писатель Олдос Хаксли сказал: «Мы едем к пропасти на «роллс-ройсе», а русские – на трамвае.
Это не совсем так.
Советский Союз останется в истории, как грандиозная  попытка не затормозить, а организовать движение нашей цивилизации в противоположном направлении: от пропасти. Может быть, даже пешком.
И хотя на знаменах СССР сияла надпись: «Вперед, к победе коммунизма!», реализация социалистических принципов объективно была попыткой организовать движение назад, в направлении  обратном от того, что мы называем прогрессом. С позиций тренда, заданного Человечеству со времен потопа, это было попыткой регресса. Она не удалась.  Социализм (коммунизм) и в XX веке продолжал быть утопией, поскольку в основе своей противоречил законам эгоистичной человеческой природы. Эгоизм остался непоколебим, поскольку именно он является интелектоформирующей основой нашего биологического вида.

Изменения в господствующем на Земле экономическом укладе, которые мы признаем и как развитие, и как прогресс, возможно и отражают некие закономерности, присущие нашей Цивилизации. Но из этой, принятой К. Марксом и его последователями за аксиому, гипотезы, абсолютно не следуют те выводы, которые дали импульс к конструированию общественно-экономической системы СССР.
Да,  капитализм времён создания «Капитала» имел глубокие пороки. Но, как показала практика, они не были для него летальными, и, пройдя несколько стадий трансформации, он не развалился, отвечая на вызовы конкурирующей с ним социалистической  системы, а благодаря ей,  преобразился. Капитализм избавился от периодически сотрясавших его разрушительных кризисов перепроизводства, в нем коренным образом трансформировалась принципы социальной политики, образовалась принципиально новая финансовая система, вырвавшая приоритет у материального производства. Кроме того,  суровые естественные регуляторы -  безработица и инфляция - существенно ослабли, практически исчезла классическая частная собственность на средства производства, заместившись различными суррогатными формами, среди которых преобладает акционерная…
Существующий в настоящее время капитализм–nouveau распространился по всей планете, включая даже коммунистический Китай, который им серьезно инфицирован.
У капитализма в его новейшей ипостаси есть пороки, а некоторые (расслоение по уровню доходов, например) огромны. Материальный комфорт, в условиях информационного изобилия, уже не компенсирует возрастающий социальный негатив. Явные признаки деградации питают настроения, направленные на поиск всё той же справедливости. Идеи возрождения коллективистских, патерналистских общественных начал бурно расцветают.
Особенно ярко и зримо это происходит в современной России.
Здесь множатся труды, обосновывающие необходимость создания общественно-политической системы, на  принципах, предложенных Агафьей Тихоновной из Гоголевской «Женитьбы»: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому ещё дородности Ивана Павловича — я бы тогда тотчас же…»
Сегодня примерно тоже самое: у капитализма предполагается взять то, у советского социализма это и еще добавить к тому от китайских товарищей щепоть этакого…
Суть происходящего будет более ясна, если мы вспомним самый гениальный мультфильм всех времен и народов – «Дудочка и кувшинчик». В этом мультике дедушка – грибок, предлагает девочке поменять ее кувшинчик на дудочку, игра на которой делает видимыми ягодки в лесу. Ягоды становятся доступны, а вот собирать их не во что. И бьется девочка, ищет выход, меняя кувшинчик на дудочку и обратно… Хочет она, сердечная, обладать сразу и тем и другим. А не получается. Нельзя. И здесь, в мультике, и всегда, в жизни: или…, или… Великая, глобальная проблема.
И здесь, у нас  она же.
Мы, народ российский, от девочки из мультфильма не сильно отличаемся: сначала шарахнулись всей толпой к дудочке, а теперь, попробовав все прелести капитализма, не прочь вернуть кувшинчик.


О реставрации социализма.
В предположении о реставрации социализма в новом, распрекрасном качестве, некоторые адепты этого направления полагаются на существование разработанной классиками марксизма-ленинизма глубоко научной системы управления экономикой общества.
Их надо разочаровать.
Нет такой научной основы.
И ненаучной основы тоже нет.
История появления в XX веке того, что было названо «социализмом», явилась, как это не покажется парадоксальным, опровержением теоретических построений Карла Маркса. Классик настаивал на естественном характере перехода от изжившего себя капитализма к новому, более прогрессивному общественному строю. Это, по его глубочайшему убеждению, должно было внутренне созреть, а потом и закономерно случиться в наиболее развитых странах мира – Британии, США… Но никак ни в отсталой, не прошедшей даже начальных этапов развития капитализма, России.
На практике получилось иное.
Был ли социализм в СССР – вопрос спорный.
Бесспорно одно – классики марксизма не предлагали никаких рецептов построения нового общественного строя и то, что случилось в Советском Союзе, было результатом полнейшей импровизации.
Некоторые подозревают, что Россия повторит китайский путь, приведший эту страну к сегодняшнему уровню расцвета и могущества.
Хочу разочаровать – это не получится.
Не получится потому, что нет в современной России условий, комбинация которых обеспечила уникальный по масштабам и продолжительности китайский экономический рывок.
Есть еще один «дежурный» вариант – возродить Госплан. Но уже хороший, правильный, умный и инновационный.
Здесь кроется ловушка, и она двойная.
Во-первых, невозможно разработать реальный план развития экономики любой страны. И дело здесь даже не в организационной и методической сложности задачи, а в таком явлении, как рефлексия – действующие хозяйственные субъекты, получив информацию о плановых параметрах, мгновенно ориентируются, пытаясь приспособиться к новым обстоятельствам и, как следствие, меняют свое хозяйственное поведение. В результате рушится  база принятого плана.
Во-вторых. Если план не директивный, то тогда это – индикатив, и он никого ни к чему не обязывает. Такое есть и сегодня в разных странах в различных вариантах.
Но если план жесткий, действующий вкупе с системой реального наказания за невыполнение, то в этом случае, возникает рецидив советской экономики.
Очень важно отметить, что плановая экономика СССР имела конкретную цель. Ее очень четко определил еще Бухарин: «Кто – кого?». Личное потребление, народное благосостояние были принесены в жертву этой высшей, всё определяющей цели.  Поэтому и экономика называлась дирижистской. Ей нужен был очень жесткий дирижер, который единственный знал, как сольную партию каждого предприятия трансформировать в обеспечение победы всемирной революции или еще чего, из этой же цели проистекавшего.
И у капитализма есть цель – прибыль, нажива. Она может нам не нравиться, но ее гигантское преимущество состоит в том, что она не придумана, она естественна и соответствует природе человека. Эта цель делится между любым количеством хозяйствующих субъектов без потери определенности. К максимизации величины дохода/прибыли стремится и крупная корпорация, и мелкое предприятие,  и любое домохозяйство.
Патерналистская хозяйственная система формируется искусственно: по задумкам и лекалам людей, не имеющих для этого, строго говоря, никаких оснований, кроме собственных иллюзорных представлений.
Основная проблема при создании некого нового, суперсовременного и передового аналога советской экономики, будет заключаться не в решении с помощью ЭВМ задач по формированию единого плана, а в поиске критерия его оптимальности. Предполагаемое для усовершенствованной системы социальное целеполагание неизбежно потребует создать орган управления,  который будет переводить плановые задания с языка экономики, ориентированной на прибыль, на язык (как вариант - социальной) политики. Вот в этом месте и возникнет трещина.

Значит ли всё это, что современный, суперразвитый капитализм и есть та, конечная точка на пути развития Человечества?
Строгих доказательств «за» или «против» нет.
По этому поводу можно (и нужно) говорить обстоятельно. Однако, имеющийся опыт показывает, что любые прогнозы изменений в общественной сфере, особенно по поводу ее будущего устройства, не реализуются.
И дело здесь не только в том, что «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…».
В основе любого прогноза, где и каким бы методом он не формировался, всегда лежит пролонгация найденной, зафиксированной тенденции. В общественной сфере тоже можно обнаружить тенденции, но они здесь мерцающие: возникают и гаснут. Использование их в прогнозе чревато получением результата с точностью «до наоборот».
Интересно, что при этом никто не задается вопросом: что произойдет с нами всеми в том случае, если наше желание - получить надежнейший, абсолютно достоверный прогноз - будет реализовано?
Не трудно догадаться, что это приведет к наступлению  полного паралича во всех сферах деятельности общества.
Абсолютно ясно, что если реально существует механизм, позволяющий увидеть то, что с нами будет во всех нюансах и деталях, то никто, естественно, не станет затевать неэффективные проекты.   Но и эффективные проекты никто не реализует, поскольку становится непонятно -  по отношению к чему они будут эффективны.
Было бы верхом неряшливой самоуверенности чертить образ мировой перспективы. Никто не знает, что нас там ждет. Но парадокс в том, что человечество не сможет отказаться от прогнозирования. Без этого невозможна наша жизнь. Только так: предполагая, предсказывая, ошибаясь, запинаясь, спотыкаясь, с трудами и потерями человечество пробирается в свое, как ему кажется, светлое будущее.
И здесь следует вернуться к классикам марксизма.
Основная плодотворная идея, заложенная в «Капитале», состоит в том, что общество будущего  естественным путем произрастает в недрах старого. И это значит,  что и сегодня зреют новые формы отношений, которые закономерно придут на смену устаревшим и отживающим. Найти именно их в «круговерти буден» - достойная задача.
Не трудно заметить, что уровень обобществления и централизации хозяйственной сферы в мире неуклонно растет, коллективные формы собственности, включая акционерную «доедают» частную форму, которую в её изначальном виде уже практически и нет. Появились совершенно новые регламенты хозяйственных взаимоотношений между подразделениями в рамках одной собственности через трансфертные цены.  Радикально изменилась связь между безработицей и инфляцией (см. «кривая Филлипса»). Рушится монополия государств на денежную эмиссию…
Можно предполагать, что коммунистические принципы строительства человеческого общества  будут востребованы только в том случае, если в ходе своего естественного развития капитализм изживет себя в хозяйственной сфере.  А это случится, когда неистребимое стремление человека к доминированию лишится экономической почвы.  Такое в истории человечества уже было до перехода к земледелию, в период, который Маркс назвал первобытным коммунизмом.
И снова о тенденциях. Может быть, это незаметно, но мир на полных порах стремится к достижению материального изобилия. И делает он это, как всегда, очень неравномерно: в некоторых местах все еще пухнут от голода, но где-то уже страдают от ожирения. Но еще недавно голод был везде.
Возникновение такого феномена, как безусловный базовый доход, являет собой первые всполохи будущих гигантских изменений в общественном устройстве.
Это грядёт, но и это тоже не новое. Вспомните: «Хлеба и зрелищ!»
Обратите внимание на то, как растет новая социализация общества. Возникают индивидуалистические общности: в социальных сетях (уже всемирного)  интернета вокруг каждого пользователя его усилиями и селекцией  образуются кланы  с комфортной для него атмосферой взаимного общения. Такие кланы находятся в информационной ауре, образованной из прошедших отбор информационных источников. Формирование подобных общностей создает суррогаты, формирующие псевдо эмоции, создающие иллюзию полноценной  жизни поскольку, здесь существует имитация  некой деятельности.   Они вливаются в океаны многомиллионных сообществ, спаянных ранее неведомыми человеку внеэкономическими по своей сути интересами.

Как и все мы, я не знаю, что ждет нас впереди. Но могу предполагать, что коммунистическая идея возродится в новом качестве.  У коммунизма будущего будет новый принцип: «Каждому по потребностям, для реализации его способностей».

И. Сталин: «Марксизм и вопросы языкознания».

Читали?
Конечно, нет. А зачем?
Но «Камасутру» же читали, хотя тоже, не совсем понятно – зачем?

Вообще-то, сегодня, когда уровень эксплуатации бренда «Сталин» так высок, не лишним было бы и полюбопытствовать: зачем отцу народов вдруг понадобилось влезать в такую, достаточно специальную область знания, как лингвистика?

Прочтите этот сталинский текст, написанный им во время дискуссии по вопросам языкознания, развернутой в газете «Правда» в 1950 году:

«Дискуссия выяснила прежде всего, что … в центре, так и в республиках господствовал режим, не свойственный науке и людям науки. Малейшая критика … даже самые робкие попытки критики … преследовались и пресекались... За критическое отношение …, за малейшее неодобрение … снимались с должностей или снижались по должности ценные работники и исследователи .... Деятели …выдвигались на ответственные должности не по деловому признаку, а по признаку безоговорочного признания ...
Общепризнано, что никакая наука не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений, без свободы критики. Но это общепризнанное правило игнорировалось и попиралось самым бесцеремонным образом. Создалась замкнутая группа непогрешимых руководителей, которая, обезопасив себя от всякой возможной критики, стала самовольничать и бесчинствовать».

Ну и как, для выступления на Болотной сгодится?

Пустые слова?
Да, похоже на то. Особенно с учетом «опытов» философской дискуссии (1947 г.), дискуссии о генетике (1948 г.) «павловской» дискуссии о физиологии (1950г.), с их памятными прискорбными результатами.

Хотя и здесь не все так просто.

Если вникнуть в содержание полемики по языкознанию в «Правде», то выясняются совершенно невероятные для той поры факты.
По ходу дискуссии Сталин взял под защиту… противников учения ортодоксального марксиста Н. Я. Марра. При этом Сталин договорился до ереси: язык не является надстройкой над базисом и не носит классового характера.
Невероятно!
До того момента, в соответствии с нетленным учением Маркса - Ленина – Сталина, классовый характер был абсолютно у ВСЕГО, а кроме базиса и надстройки в обществе не могло существовать НИЧЕГО.

Эту историю мы, в подавляющем своем большинстве, знаем в сатирическом изложении Юза Алешковского:
«Товарищ Сталин, Вы большой ученый,
В языкознаньи знаете Вы толк…»
Не знал Сталин толка в языкознании, он с этого признания и начал свою работу. И «Марксизм и вопросы языкознания» не про лингвистику, а про марксизм. Возникла какая-никакая, но новая мысль!
Большой тогда он организовал переполох среди жрецов, обслуживавших капище этого бессмертного учения.

Несомненно - Сталин что-то искал.
Возможно, что до него именно в это время – на пике его могущества – дошло то, что очень образно сформулировали исследователи ЦАГИ: «Где нет люфта, там есть туфта».
Хотел ли он при этом что-либо изменять в созданной при его управлении гигантской железобетонной машине подавления инакомыслия?
Не знаю.
Знаю одно: жизнь много сложнее любых тупоугольных и прямолинейных схем. Она их с неизбежностью ломает, как трава, прорастающая через асфальт.

Зачем все это нам, сегодняшним?
А для того, что бы не забывать, что история развития общественной мысли это непрекращающийся процесс замены старых заблуждений новыми.
И в этом мы – не исключение.

Синдром Екатерины Великой.

Слава героям российской демократии!
Здесь ярко сияет звезда Михаила Горбачева.
То, что он принял непосредственное участие в окончательном развале СССР – никто не оспаривает. Спорить можно лишь о том: хотел он этого или нет.
Сегодня Михаил Сергеевич говорит, что искренне мечтал о строительстве в СССР демократического общества.
У меня – другое мнение.
Мне представляется, что в случае с М.С. Горбачевым мы имели ремейк синдрома Екатерины Великой.
Русская императрица Екатерина Вторая была первой из тех, кто сознательно стремился к формированию в западном общественном мнении своего позитивного имиджа по принципу «не быть, а казаться».
В период достижения пика своей неограниченной власти и могущества Екатерина баловалась перепиской с корифеями европейского просвещения, вводя их, мягко говоря, в заблуждение по поводу существующего в России порядка вещей. И надо признать, что ее сказки о просвещенном абсолютизме имели большой успех. Русский историк В.Ключевский отмечал, что в переписке императрицы с Вольтером «оба корреспондента не щадили комплиментов друг другу». Екатерине наверняка было приятно на фоне общей пресыщенности ощущать восхищение лучших умов Европы.
Правда, это не помешало Екатерине уничтожить изданные в России сочинения Вольтера, как только полыхнула Французская революция 1789 года. Знала матушка императрица всему меру, потому и была Великой.

Год 1985. Неестественно, для развитого социализма, молодым, трон Генсека КПСС занимает, имеющий два высших образования М.Горбачев.
Императорам российским не снились возможности, которыми располагали Генеральные секретари этой общественно-политической организации. Есть все: любовь и преданность собственного народа, восхищение прогрессивного человечества, есть и семга с хреном, есть и революция, тлеющая, заботами соответствующих служб, в каком-нибудь уголке Земли.
Но слаб человек и неуемны его желания – всегда хочется еще и еще чего-то. Конечно, можно было наградиться не пятью, шестью или даже семью Звездами Героя. Но, право, это не могло удовлетворить запросов молодого Генсека … и жены.
Чего-то хотелось…
Но чего?
Да! Захотелось восхищения всего человечества, его лучших умов.
Для этого, казалось, нужно было совсем немного – продемонстрировать некие элементы просвещенного коммунистического абсолютизма…

Миша Горбачев постигал азы ремонта на комбайне, которым он руководил в 14 лет. Тогда, скорее всего ему приходилось пользоваться кувалдой. Тоталитарную советскую систему, которую он решил отремонтировать в конце своей блестящей карьеры, не то что бы кувалдой, к ней пальцем прикасаться и то не рекомендовалась – шестерни, прикипевшие на крови миллионов, делали ее неремонтопригодной, а уж рационализаторские предложения по любой перестройке были ей просто противопоказаны.
Но Михаил Сергеевич не знал этого, или переоценил свои силы в стремлении быть выделенным в череде, предшествующих ему, убийц и маразматиков, в качестве прогрессивного руководителя нового типа, который если и позволял себе чего, то так, по малости: Вильнюс, Тбилиси.
Просверлив малюсенькую дырочку в перегретом котле, сварившем не один миллион судеб, наш герой надеялся приправить это варево ложечкой гласности, щепоточкой выборности… Дальше процесс он уже не контролировал. Рвануло так, что мало не показалось никому: где сейчас Грузия, где Украина?
Как и Екатерина Великая, Горбачев преуспел, правда, не в укреплении страны, а в ее развале. Умелая игра западных друзей на человеческих слабостях Горби: гипертрофированном самомнении и болезненном самолюбии, привели его к полному параличу мысли и воли в тот решающий момент истории, когда было необходимо жестко и решительно отстаивать жизненно важные интересы страны.
Но разве это главное? И сегодня не утихает любовь к нему – отцу перестройки, радетелю гласности, объединителю Германии и прочая, прочая, прочая…Он получил то, что так хотел – восхищение демократической части человечества, которая до сих пор не может понять, что восторгается магом, который «сделать хотел козу, а получил грозу».

ЭКСПЕРИМЕНТ.

Эксперимент, поставленный в 1948 году, продолжается.
Генеральная Ассамблея ООН в мае того года санкционировала создание государства Израиль на землях Палестины.
Сегодня мы пожинаем плоды этого решения.
Какие?
Израиль - первое в мире государство победившего терроризма. Успешное создание террористами государства получило дальнейшее развитие: баски, ирландцы, курды…
Израиль – единственный в истории человечества прецедент воскрешения исчезнувшего государства. Этот прецедент полностью изменил существо международных отношений. Будучи, и без того материей крайне зыбкой, они после 1948 года лишились основы – признания необратимости свершившегося факта, зафиксированного историей. Таких фактов теперь вообще нет, по определению. Теперь можно вернуться в любые времена и апеллировать при этом к текстам, подобным Ветхому Завету.
Перечисленного достаточно для того, что бы понять, что идея о ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННОСТИ Израиля родилась не на пустом месте. Его появление – нонсенс, оно противоречит логике мировой истории, поэтому Израилю огнем и мечём приходится постоянно доказывать свою легитимность.
Впереди весь мир ожидает новое испытание, какого в последние полвека еще не было.
Медленно, но верно, Израиль идет по пути подготовки удара по объектам атомной инфраструктуры на территории Ирана. Сам этот шаг вполне предсказуем.
Но последствия такого удара непредсказуемы.

Фото номера:
ИЕРУСАЛИМ.